уже не получалось.
Все-таки, я — идиот! Почему я решил, что постоянно открыто фрондирующий Шаврин легко пойдет против ПГБ? Ведь очень часто именно такие, которые на словах выражают свой протест властями, втихую стучат на всех и вся. А я ведь почти пошел за ним, как телок на скотобойню.
Так по-глупому спалиться! Еще бы транспарант взял с надписью: «Вот он я!». Эх, нельзя опираться на память Егора относительно людей, у него все хорошими были. В сущности ведь, что он-я в жизни видел? Сначала сидел с братом у мамки и деда под крылышком, потом в училище на полном обеспечении. Элементарных вещей, вроде сколько стоит булка хлеба, не знал. Точнее нет, про хлеб знал, все-таки карманные деньги небольшие были: булочки там, конфеты мы с Митькой покупали. А вот молоко уже нет. Да мы когда с Наташкой билеты до Москвы покупали, заплатили сумму ровно вдвое больше той, что с меня проводник попросил! Это что ж получается, он меня по тарифу РЖД провез?! Вот, прям святой человек, только нимб где-то потерял! Знать бы еще, с чего такая доброта. Теперь вот набираюсь опыта, и все больше по собственной голове.
Зато есть и плюсы: и про маменьку узнал, и про брата, теперь ни к училищу, ни к госпиталю точно ни ногой.
И вообще, пора приступать к Плану. А то складывается впечатление, что я сюда бесцельно приехал. Не-е-ет! У меня есть План. Отсидеться просто так и в какой-нибудь Перми можно было, главное смыться подальше от Кавказа, а то там какие-то странности последнее время творились.
Решено! Вечером поговорю с Наташкой, и приступаем к фазе Б.
А Наталья вернулась поздно и пьяну-у-ущая. Пела песни, признавалась мне в любви и лезла целоваться.
— М-м-меня п-п-при-х-няли! — не с первой попытки удалось выговорить ей.
— Нда уж, а нарезалась ты от радости, я правильно понимаю? С кем хоть пила-то?
— Мне м-м-можжно! Я врло… взло.. взрослая. Вот!
Вот тебе и поговорили про фазу Б. Укладываю девушку в кровать, снимаю одежду. Пусть завтра она и будет ругаться, но приличной одежды у нее немного, приходится беречь. На всякий случай оставляю тазик под кроватью и воду на столе. Хорошо еще из пьяного лепета понял, что выходить ей в понедельник, а не завтра. Чувствую, что одной ямой на хозяйском огороде не отделаюсь.
Утром моя очередь оправдываться перед домовладелицей.
— МарьИванна, простите дурочку. Она вчера на работу устроилась, вот и отметила на радостях с девчонками. Тетка-то у меня и не пьет практически, вот и не рассчитала… — взгляд пожалостивей, и продолжаю канючить, — А хотите я вам еще что-нибудь выкопаю?..
Суровое сердце хозяйки смягчается.
— Эх, молодежь, вечно вы безобразия творите, а потом извиняетесь. Совсем, как мои… Вот выгребную яму новую, разве что, — не в силах отказаться от бесплатной рабочей силы, Мария Ивановна неожиданно сворачивает нотацию
— Конечно-конечно, только покажите где.
Знакомой дорогой иду за инструментом, получаю ценные указания по месту и размерам.
У меня болят все мышцы, на руках мозоли, но все равно есть свои резоны покопаться в земле. Утром, привычно сканируя себя, я вдруг обнаружил, что где-то внутри меня тлеет ма-а-аленькая искорка источника. Мерцает слабо, вот-вот грозя затухнуть, но ведь есть! От неожиданности даже сердечко дернулось. А вот найденные вчера горошины алексиума уже не дают никакого положительного эффекта. Сложить два и два не составила труда. Моему источнику нужен природный алексиум! Чистый, еще не подвергавшийся обработке! Иначе бы давно помог нательный крестик, сделанный, как у многих дворян, из метеоритного железа.
Ближе к обеду выбралась из комнаты Наташка. Еще бледная, но вполне себе бодрая. Начала рассказывать о своих приключениях.
— Ох, Гешка, ну и гоняли же меня на собеседовании! Такого страха натерпелась. Такой злющий дядька показался, но потом оказалось, он вполне нормальный, просто строгий. Я с девочками познакомилась, так они меня вечером в кафе позвали. Там такие хорошие девчонки работают!
Наталья продолжает трындеть, а я снова проваливаюсь в транс, найдя уже вторую горошинку. Сначала, похоже, я еще создавал видимость разговора, но потом так глубоко ушел в себя, что подруга обиделась. Ушла к хозяйке извиняться и рассказывать свои переживания. Если честно, мне пофиг. Главное, чтоб Мария Ивановна из женской солидарности не забыла покормить.
Остаток недели проходит в обидах. Мои находки так же быстро истощились, и я, как дурак, постоянно хожу, прислушиваясь к себе в опасении, что только-только разгоревшаяся искорка затухнет.
Как наркоман ищет дозу, так и я следующие две недели провожу в поисках алексиума. Так много я не копал
