дней уговоров и не сдался.
— Геннадий Аркадьевич, приятно вас увидеть. Наталья Сергеевна, мои поздравления, выглядите сегодня просто великолепно! — к нам вальяжно подходит новоиспеченный дворянин Гавриленков со свитой.
Оказывается при создании рода, положено брать новую фамилию, чтобы как бы подчеркнуть отмежевание от старой семьи. В основном люди не мудрят, ограничиваются заменой или добавкой одной-двух букв. Так Наталья из Ивановой стала Ливановой, а купец Гавриленко — Гавриленковым. Я, когда буду подавать прошение от своего настоящего имени, попрошу дать мне фамилию Васин. По-моему, символично.
— Здравствуйте, Иван Иванович. Примите и вы наши поздравления. Надеемся, сие скромное украшение, — киваю на новенькую печатку, — поможет вам и дальше оставаться таким же успешным… — на язык так и просится слово бизнесменом, но мне удается вовремя себя одернуть, — …предпринимателем.
— Хо-хо, слово-то какое подобрали, Геннадий Аркадьевич! Действительно, все время приходится предпринимать усилия для поддержания дел в порядке. Помнится, вы упоминали, что у вас есть идеи, которые могут принести нам с вами некоторую выгоду?..
— Возможно, Иван Иванович. Когда вы сможете уделить мне время?
— Не хотелось бы откладывать, удобно ли вам будет навестить мою контору послезавтра, например, в час?
— Конечно, я непременно буду у вас в назначенное время.
Словесные конструкции ужасно утомляют, но место обязывает. В своей конторе этот внушительный дядька разговаривает не менее изящно, но исключительно матом. Я, когда первый раз это услышал, аж заностальгировал: мой первый инструктор по полетам в Сызрани говорил с курсантами в основном на том же языке.
А еще хорошо, что купчина сразу просек, с кем в нашей семье надо иметь дело. Все эти хлыщи, что пытаются сейчас очаровать Наталью, напрасно тратят время, — что бы ни было написано в царской грамотке, главой нашей маленькой семьи был, есть и пока еще буду я.
Еще несколько незначащих разговоров, знакомств и поздравлений и можно смываться с этого праздника жизни. Господин Гавриленков приглашает нас в ресторан, где вместе с еще несколькими награжденными и всеми гостями собирается отметить это событие со всей широтой купеческо-дворянской души, но мы вежливо отказываемся. Наташку едва держат ноги, а мне не очень интересно, — я таких пьянок навидался за свою жизнь немало.
И лишь перед самым уходом позволяю себе взять у проходящего официанта бокал с шампанским.
Интересно, какой он на вкус, мой успех?
Успех шибает в нос пузырями, оставляя на языке кисло-сладкое послевкусие.
Интерлюдия 11.
— Отец, они опять урезали нам квоту на алексиум! — Потемкин-младший врывается в кабинет отца, потрясая письмом из императорской канцелярии.
— А ты ожидал чего-то иного? — тяжелый взгляд старшего князя заставляет наследника осечься на полуслове. — У императора теперь Волковы да Юсуповы в почете. Как же, бунт предотвратили! Защитнички!!! — последнее слово князь практически выплевывает.
И в самом деле, обидно, когда столь тщательно подготавливаемый тобой план рушится из-за нелепой случайности. Ну кто мог предположить, что Суханов-Залесский окажется именно в том училище, где глава ПГБ будет прятать своих внуков!
Осторожные подталкивания кавказцев, многолетние интриги, куча денег, наконец! — все пошло коту под хвост. Спешно поднятые по тревоге Волковы и Юсуповы давят сумятицу в зародыше и в результате оказываются спасителями Отечества, а так долго готовившиеся Потемкины остаются у разбитого корыта. А ведь старший князь даже речь заготовил, с которой собирался на аудиенцию к царю, якобы узнав о готовящемся безобразии. Не хватило всего нескольких дней.
— Когда Мишка будет готов? — вопрос задается не в первый раз, но ответ сына неизменен.
— Отец, ему всего одиннадцать лет! Ты же знаешь, источник устанавливается ближе к тринадцати. Еще рано!
— Все равно, усиль тренировки! Девок пожалел, и что в итоге? Третье паломничество подряд и так будет смотреться подозрительно!
— Это мои дети! Я не дам их калечить в угоду твоим амбициям! Хватит и того, что у меня нормального детства не было!
— Ты у меня еще поговори!!! Детства у него не было! Да в твое детство и юность было столько вбухано, что… — воздух в кабинете ощутимо запах озоном. Часть бумаг со стола князя слетела, но не упала на пол, а начала кружиться, набирая скорость.
— Отец, ты переходишь границы! — наследник перехватил управление потоками силы и вернул их в изначальное состояние. Бумаги осыпались
