ее в человеке пока еще никто не мог. Разве что в сказках и легендах встречались видящие . Например, ходили слухи, что один из ближников царя Александра I обладал таким умением, но даже в хрониках того времени этот факт упоминается как непроверенная информация.
А еще две эти линии плохо скрещивались, давая слабое в плане магии потомство, поэтому в пару одаренным старались всегда подобрать партнера с похожими умениями, чтоб способности сохранились и усилились в следующем поколении. И только девушки с хорошо развитой «жизнью» подходили любому роду, усиливая способности любого треугольника, за что и ценились. А раз так, то никого и не удивляло, что в одной семье живут два таких разных брата. Ясно же, старший унаследовал дар отца — мощный темный треугольник Морозовых, а вот младший, видимо, уродился в мать — со светлым источником.
— Ну, оставляю вас. Только долго не сидите. Я сестру на посту предупрежу, через часик вас выгонит, уж не обессудьте. Дарье все равно еще долго восстанавливаться. Кожа да кости остались. А вам тоже отдыхать надо, иначе как работать будете? — Доктор, прощаясь, галантно поцеловал руку заботливой женщины. — До свидания, Ирина Валерьевна.
— Спасибо, Виктор Афанасьевич. До свидания.
Доктор ушел, а моложавая администраторша взяла в свои руки ссохшуюся Дашину ладошку и начала что-то наговаривать вполголоса.
Но на следующий день Шаврин встретил Ирину Валерьевну хмурым. Очнувшаяся ранее пациентка опять не приходила в себя, а ее источник, наличие которого регистрировали приборы, опять работал еле-еле.
— Ну как же так? Ведь девочке вчера было явно лучше! — плакала Ирина Валерьевна в кругу медсестер. Персонал изо всех сил сочувствовал несчастной женщине, пожалуй, даже больше, чем самой больной.
— Не расстраивайтесь, Ириночка Валерьевна, миленькая, придет она еще в себя! Теперь начало положено, значит все будет хорошо. — гладила по руке расстроенную администраторшу самая молодая из сестричек Юленька. — Да мы ей все расскажем, как вы за нее переживаете, вы еще посаженной матерью на ее свадьбе отгуляете…
Неутешная дама осаждала Шаврина с требованием хоть что-то предпринять, но тот был хмур и неразговорчив, отмахиваясь от любых просьб, и лишь к вечеру смягчился:
— Посидите у нее недолго. Только пятнадцать минут, не больше. Я за вами попозже зайду.
И опять у койки осталась так горячо переживающая за Дашеньку Вержбицкая.
— Ну, что ж мы глазки-то не отрываем, голубушка… Что ж мы в себя-то не приходим совсем… Доктора, вот расстроила, птичка моя… А вот не надо чужих мальчиков на себе женить… Тогда бы и все хорошо было… — если б кто-нибудь мог разобрать ласковое бормотание Ирины Валерьевны, то сильно бы удивился.
— А что это вы, позвольте спросить, делаете? — В распахнутой двери кроме Шаврина, виднелась еще парочка незнакомых лиц.
Ирина Валерьевна, застигнутая в момент начала перекачки в капельницу какого-то раствора, заметалась на месте, пытаясь скрыть улики, но умелые руки сопровождающих доктора мгновенно скрутили сопротивлявшуюся женщину.
— Что в шприце?! — гневно спросил Шаврин. В этот момент он совсем не походил на милого дамского угодника, каким его знали коллеги. — Блокиратор? Отвечай, тварь, я же все равно анализ сделаю!
— Извините, Виктор Афанасьевич, это теперь улика. — Один из находящихся в палате мужчин аккуратно, но непреклонно оттеснил доктора от вещдока. — Анализ мы сами сделаем.
— Да пусть ответит, мразь, мне же время дорого! — не унимался Шаврин. — Может, вообще надо антидот какой вводить! Мало ли что там!
— Сволочи, отпустите! Я же ничего не делала! — визжала Вержбицкая, извиваясь в руках задержавших ее мужчин. — Ненавижу, всех ненавижу!!!
— Что?! В шприце?! — разъяренный Шаврин не давал оперативникам вывести женщину, держа ее практически за глотку. — Я спрашиваю!!!
— Блокиратор! — практически выплюнула растрепанная Ирина Валерьевна в лицо доктору. — Лечите теперь эту дрянь, может, что и выйдет! — жуткий сумасшедший хохот дамы эхом понесся по отделению. Впрочем, на шум и крики уже сбегалось отовсюду куча народа, так что эхо уже приготовилось отражать новые крики.
— Дрянь! Мразь! Всю жизнь мне сгубила!!! — орала Вержбицкая, пытаясь дотянуться до безучастной больной. — Ненавижу!!!
Оперативникам, наконец, удалось вывести рьяно сопротивляющуюся женщину в коридор, но и оттуда долго еще слышались ее крики.
— НЕНАВИЖУУУУУ!!!
Шаврин смотрел на несчастную пациентку, недоумевая, как она, ни разу вживую не повстречавшись с администраторшей, могла вызвать такие чувства. В том, что
