модуль. Выставленные на обозрение характеристики в основном касаются износа отдельных узлов, а то, что мне интересно, зашифровано различными аббревиатурами. Оглядываюсь в поисках парней и нахожу их неподалеку, у экземпляра номер 43. Притаскиваю, несмотря на сопротивление, к заинтересовавшим меня образцам.
— Это для разведчиков. Тихие, быстрые, очень юркие, в общем для разведки самое то, — поясняет мне Алексей. — Или для курьеров. Но очень легкие. Работают обычно от воздуха , но можно и с землей летать, просто тогда в маневренности и скорости сильно потеряешь, весь смысл пропадет.
Это да, разбираясь в вопросе, с удивлением узнал, что так хорошо прокачанные воздух у Шамана и земля у Земели — вовсе не их рабочие стихии. Точнее не так: энергию этих углов у них вытягивает энергоконтур на зарядку и управление, а сами они в бою оперируют двумя оставшимися. И соответственно, чем больше энергии боец способен отдавать энергоблоку, тем дольше он может находиться в небе. Леха, по его словам, мог без перерыва налетать около шести часов, Олег чуть больше — около семи, но стили полета при этом у них кардинально различаются. Те, кто летает на воздухе , накачивают жизнью организм и хорошо держат перегрузки, то есть их доспехи затачиваются на маневренность и воздушный бой. А вот «земляне» переносят перегрузки только чуть лучше обычных людей, зато в бою могут ударить огнем или молнией , для них доспехи делают более защищенными, в том числе и жаропрочными, чтоб сами от своего огня не пострадали, потому что безвредно для них лишь само воздействие, а температура в несколько тысяч градусов — не очень. Ну, и используют их навроде фронтовых штурмовиков. Против воздушных противников они не особо сильны, зато на земле после них выжженная равнина.
— Сам в таких летал?
— Всего несколько раз. Неуютно мне в них — как в скорлупке. На них двойной контур ставится, чтоб скорость увеличить, а значит из боевой мощи — только классика. В таких в бой вообще нельзя вступать — только улетать от противника.
— Ясно.
Взять или не взять?
— Себе приглядели что-то?
— Сомневаемся пока. У пятого явно закрылки помяты, зато все приводы и шарниры в нормальном состоянии. Плюс забрало сколото в одном месте. А у восемьдесят третьего два привода явно под замену просятся, видно, что вскрытые, остальные с виду в порядке, но там еще по шлему явно чем-то долбануло, неизвестно, что теперь из начинки уцелело, — отчитался Шаман.
В процессе разговора мы осторожно переместились в сторону от конкурентов, чтоб не подслушивали. Нечего рыбные места выдавать!
— У тебя? — оборачиваюсь к Земеле.
— Однозначно сорок шестой. Там поломки только выглядят страшно, а на самом деле ерунда, чинится легко, да и не критичные они. Но если не получится — можно тридцать восьмой, тоже хорош.
— А чего тогда у сорок третьего терлись?
Парни слегка мнутся, но потом всё-таки признаются:
— Спорили, как можно добиться таких повреждений. Там, похоже, пилот либо крышу ангара спиной пробил, либо плечом что-то поймал, на шлеме характерные сколы. Вот нам и интересно стало. Потому что после этого он грохнуться должен был, а на корпусе ни царапинки.
Смотрю на них с умилением:
— Наверно, просто шлем от одного доспеха к другому приделали.
Мои пилоты смущенно переглядываются, видимо такая простая мысль им в голову не пришла. Вот что значит инерция мышления.
Метелица молчит, ему доспех не вытянуть, хотя если взять МРМ, на двух контурах полетать сможет. Уступать, конечно, будет сильно нормальным пилотам, но с другой стороны, с кем тут нам особо воевать?
Еще раз осмотрев все образцы, возвращаемся к сладко воркующей парочке. Отозвав Наталью, передаю ей бумажку с инструкциями и чековую книжку от счета. На сам аукцион, к сожалению, пускают только приглашенных и их титулованных спутников. Хорошо еще у профессора все в порядке с происхождением — будет у подруги хоть какая-то поддержка.
Объявляют начало, и наши спутники удаляются в помещение. Дальше от нас ничего не зависит.
Пока ждем, идем разглядывать остальные образцы, но парни делают это вяло, думая о своем. Один Ваня, с самого начала ни на что не рассчитывавший, охотно обсуждает со мной достоинства тех или иных экспонатов. Довольно долго тремся в оружейном ангаре, откладываем понравившиеся образцы, но сами их купить опять не можем — и тут дискриминация по титульному признаку. Хорошо еще, что здесь, как в магазине — накладываешь в тележку и расплачиваешься, аукцион распространяется
