только на тяжелую технику. Таких как мы много, и в основном все тоже ждут свое начальство. При нас только один набрал три полных телеги автоматов и расплатился, забрав товар. Воевать, что ли с кем собрался? Патроны, кстати, благоразумно не продаются совсем, их придется покупать отдельно.
Небольшое оживление у парней наступает только в закутке с обвесом для МБК. Сила — силой, но и иметь что-нибудь на крайний случай не помешает. Ожидаемо, все легкое вооружение уже разобрано, но нам и тяжелое сгодится. Тележка явственно проседает под выбранными образцами, приходится идти за второй. Мысленно прикидываю сумму заказа и понимаю, что надо останавливаться, не последний раз затариваемся. И так последнее время нажитое непосильным трудом разлетается по ветру, а еще неизвестно, как Наталье отторговаться удастся.
Шаман с Метелицей остаются с товаром дожидаться нашей дворянки с приглашением и чековой книжкой, а мы с Земелей идем ее встречать. Олег, несмотря на свой тяжелый характер, нравится мне из этой троицы больше всех. Он как-то внутренне их старше. И еще с ним хорошо молчать, поэтому мы просто стоим на мартовском солнышке и ждем.
Наталья с профессором вываливаются с аукциона потные, раскрасневшиеся, но счастливые. В порыве чувств девушка обнимает меня, но потом сразу вспоминает, где находится и принимает свой обычный для людных мест величавый вид. А глаза по-прежнему светятся азартом.
— Все купила, вот отчет, — сует мне в руки измятый листочек.
Ого, да это она молодец! За наши деньги шесть доспехов отхватила!
Отступаю, оглядывая девушку с подчеркнутым восхищением:
— Могёшь!
Она сразу смущается и начинает тараторить в своей обычной манере:
— На твои МРМ вообще кроме меня покупателей не было, их по начальной стоимости отдали. За пятый немного поторговаться пришлось, но не сильно, там дядька быстро сдулся, тридцать восьмой и сорок шестой тоже не сильно повысили, а вот за восемьдесят третий много желающих было побороться, я твой лимит немножко превысила, но ведь это не страшно, правда?
Она еще спрашивает! Я на эти деньги ожидал всего три, максимум четыре доспеха взять, а она шесть отхватила!
— Ум-ни-ца! — по слогам говорю ей, чтоб не волновалась, — Ты самая умничная умничка в мире! Лучшая девушка на свете!
Наташка смущается и краснеет еще больше, но легкий целительный импульс, переданный через руку, быстро приводит ее почти в норму.
— Устала? Переволновалась? Давай сейчас вон туда сходим, — показываю на ангар с оружием, — и домой.
Радостная Наталья вцепляется снова в руку Бушарина и нетвердой походкой следует к входу. Передавая ее профессору, дал еще волну жизни посильнее первой, но видно и этого недостаточно. Впрочем, Александр Леонидович не выглядит расстроенным от прижимающейся к нему девушки, наоборот доволен и счастлив.
Поскандалив немного в торговом помещении — пока мы отсутствовали, какие-то ушлые люди пытались отбить у Шамана с Метелицей сложенный в тележки товар, мотивируя это отсутствием приглашения, — и оплатив покупки, вызываем такси, где я предупредительно отправляю нашу парочку вдвоем — может и выйдет что из моего неумелого сводничества. Отправляемся с парнями следом на второй машине. Хорошо еще, что приобретения нам доставят на указанный адрес только завтра. Работать еще и сегодня вечером на разборке нет ни сил, ни желания.
Интерлюдия 15.
Не пишется, будет позже (про Митьку)
Интерлюдия 16.
Не пишется, будет позже (про княгиню)
Я идиот. Нет, не так.
Я ИДИОТ!!!
Пять мастеров (пять!!! ) не самой высокой квалификации наотрез отказались иметь со мной дело. Точнее, от троих в итоге отказался я сам, но об этом после.
Дело было так.
Доспехи доставили на следующий день к нам с Бушариным на склад-лабораторию. Еще и пришлось доплачивать за доставку по нашей неудобной дорожке, но это не испортило настроения в тот момент.
А потом начался аттракцион маразма.
Первый же мастер, заранее приглашенный мною, услышав, что надо из парных доспехов МБК собрать три целых, сплюнул, пробормотал что-то про малолетних богатеньких придурков и развернулся, даже не осмотрев фронт работ. Все мои попытки выяснить причину, как-то повлиять на решение, окончились эпическим провалом — мастер ушел, больше не проронив ни слова, полоснув напоследок злым взглядом. Подобную
