под собственное поручительство угрюмого мужика лет 35-40. Боясь попасть в очередной раз впросак, сразу обрисовал предстоящие работы, на что получил лаконичный ответ:
— Дней десять-пятнадцать потребуется, если в одиночку. Брать помощников будете?
— Кого-то посоветуете?
Виктор, похоже отвыкший за время заключения от вежливого обращения, хмыкнул:
— Тут каждый сам за себя, — и обернувшись к Наталье, — Барыня, ночевать у вас позволите?
Наташка беспомощно уставилась на меня, а что я, знаю что ли? Пришлось опять обращаться к местным.
— Ночевать? Можно, отчего ж нельзя. Только вот этот бланк тогда заполните, — суровый полицейский за бронированной стойкой протянул в нашу сторону очередной лист бумаги. Бюрократия, чтоб ее!
Оплатив в кассе несколько дней работы заключенного, двинулись, наконец, из этого унылого места. Вот вроде и ремонтик освежающий сделан, и скамеечки для ожидающих установлены, а такое гнетущее впечатление остается… Витя, выйдя, на улицу, даже как-то по-другому выглядеть стал. Впрочем, ошейник с какой-то электронной начинкой — маячком, скорее всего, и несуразная одежда не по сезону все равно не давали ни на секунду забыть о его нынешнем печальном статусе.
Наталья усвистала обратно в свою контору, а мы отправились сразу в мастерскую. Виктор немного недоуменно косился на меня, удивляясь, похоже, отсутствию провожатых, но я не спешил просвещать его о реальном положении дел. Если не дурак — сам поймет. Да и нет смысла ему бежать, убежит — в яму посадят его ближайших родственников, а у него жена есть, вроде бы и дети. Ошейник, как нас просветили, так просто не снять, хотя, кто их знает, этих местных умельцев, так что я особо не расслаблялся.
Представив свое приобретение профессору, понаблюдал немного за работой профессионала. Что сказать, характеристика, данная Антоном, оправдывалась на все сто — мужик оказался сноровистый и аккуратный, уже через пару часов одни доспехи оказались разобраны до состояния скелета, а Виктор с тестером ползал вокруг, проверяя работоспособность тех или иных блоков и узлов.
Вспомнив об обязанности кормить свое временное имущество, пришлось прервать увлекательный процесс наблюдения и отправиться домой за обедом и ужином. Наташка так и не нашла нам кухарку, а сама все реже становилась к плите, отговариваясь занятостью, поэтому кухней последнее время пользовался в основном я сам.
Кстати, тема! Надо будет в этом исправительном заведении присмотреться к поварам. Расценки, конечно, грабительские, значительно выше, чем в среднем по Москве, зато может статься, и работать человек будет не за страх, а за совесть. В нашем домике всяко лучше, чем на нарах.
Так и повелось. Александр Леонидович приступил к сборке первого энергоблока. Почему-то я считал, что первым проще сделать светлый, но проф по каким-то своим соображениям начал с темного. Будет вскорости подарочек Земеле. Договорились, что первые три энергоблока Бушарин делает по стандартному методу, а вот дальше может экспериментировать, как душе угодно. Хотя из слов профессора я понял, что и здесь он применил какие-то свои способы оптимизации, но вникнуть в их суть, как ни старался, не смог. Слишком разный уровень знаний по предмету у нас.
Виктор перебирал доспехи. Пару раз отпрашивался навестить родню, пару раз его семья приходила навестить его на рабочем месте. Хоть и не в восторге я был от их визитов, но и запретить рука не поднялась.
Я по-прежнему разрывался между архивом, учебой, работой в мастерской у профессора и работой в зарядной мастерской. Теперь еще и обдумывал варианты заработка для моей банды. Парни косились на меня с кровожадным интересом, но пока из последних сил сдерживали любопытство.
Хорошо, что у меня помимо дел есть Наталья — неиссякаемый источник хороших новостей и неожиданных жизненных поворотов.
Вести из госпиталя подруга приносила регулярно. Маме уже разрешили потихоньку вставать и передвигаться по палате. Если я правильно понимаю жизнь, то теперь выздоровление пойдет семимильными шагами, и вскоре от последствий комы не останется и следа. Но вот дальнейшая ее судьба пока под вопросом. То ли дадут время на полную реабилитацию, то ли ушлют обратно в пограничье, то ли переведут пока на какой-нибудь участок поспокойнее. До конца контракта времени осталось немного, но как повлияет на порядок его исполнения трехлетняя кома — мне неясно. Зато понятно, что еще хотя бы раз наведаться к ней обязательно надо. Просто показать, что я жив-здоров, а то будет еще волноваться за меня, вряд ли персоналу долго удастся скрывать наше с Митькой отсутствие. И если с братом все хорошо, то про мою судьбу
