Если у тех хотя бы была надежда встретить таких же замордованных старших родственников и хоть как-то скрасить скучное времяпровождение, то магазины… Магазины — это зло в чистом виде!
— Точно, сама сходишь?
— Точно-точно, обещаю!
— Хорошо, но всю следующую неделю после праздника ты меня никуда не тащишь: ни по музеям, ни по магазинам, ни на прогулки. Вообще никуда! В театр тоже!
Условия были очень жесткие. Без сопровождения брата Маша могла попасть только на самые невинные развлечения, а прогулки ограничивались строго охраняемой зоной верхнего города, но… котеночек мейнкуна… Эх, на какие жертвы приходится идти ради влюбленной подруги!
— Обещаю, никуда! Уговор?
— Уговор.
Интерлюдия 18.
Погода была ветреной, и тонкие, еще голые ветки соседнего дерева постоянно стучали в окно. Не спалось. Да и не удивительно — три года спала! Выспалась наверно на жизнь вперед.
Фонари в парке за окном погасли, и теперь только рассеянный свет молодой луны давал разглядеть внутреннее убранство. Было бы на что смотреть — за прошедшие дни обстановка запомнилась до мелочей и успела надоесть. Домой бы, только где теперь этот дом?
Звуки и шорохи на улице заставляли ежиться и плотнее кутаться в тонкое больничное одеяло. Вот вроде и бояться нечего — никому не нужна, никого не обидела, а вот, поди ж ты, и здесь нашлись недоброжелатели. Няню Николая Дарья в жизни не видела, но уже успела наслушаться всяких ужасов от персонала.
Николай… Самого-то Николая женщина видела всего один раз в жизни. В том злополучном автобусе молодая, всю дорогу шепотом ругающаяся пара напротив волей-неволей привлекала внимание. А бедный ребенок, которого отец даже отказывался взять на руки, чтоб помочь молодой жене!
— Всю жизнь мне, гадина, изломала. Права была няня, не стоило на тебе жениться, — мужчина старался шипеть тихо, но Дарье, сидевшей очень близко, волей-неволей было все слышно, — Что ты мне суешь это отродье?! Сама родила, сама и занимайся. Приедем, отец что-нибудь придумает.
— Коля, он плачет, его надо перепеленать… — красивая особой восточной красотой женщина умоляюще смотрела на мужа.
— Пеленай, мне-то что. Или ты думаешь, я ваше дерьмо нюхать буду?! — с этими словами мужчина встал со своего места и всем видом изображая хозяина жизни, совсем не вяжущегося с обстановкой обычного рейсового автобуса, направился в сторону водителя.
По лицу молодой жены покатились крупные слезы. Даша, которая сама в этот момент переживала не лучший момент в жизни, пожалела бедолагу: уж лучше совсем без мужа, чем с таким.
— Давайте я вам помогу. Вас как зовут?
— Дарья, — в речи несчастной женщины присутствовал акцент и вместо мягкого «р» в имени проскочили какие-то рычащие нотки.
— И меня Дарья, тезки значит. Давайте, я малыша подержу, а вы сухое поищете, хорошо? — и Даша мягко перехватила орущего младенца у растерянной матери. Опомнившись, мамочка полезла в сумку за запасным бельем для младенца. Сверху сумки оказался пакет с документами, который женщина машинально сунула в руки своей помощницы.
Дальше все произошло молниеносно. Вот Николай добирается до водительской кабины и резко отворяет дверь. Вот водитель отвлекается от опасного участка дороги, обернувшись на шум. И вот уже автобус, кувыркаясь, несется под откос, выбрасывая из окон несчастных пассажиров. Дарье повезло, ее выбросило в кусты при первом же кувырке, и она отделалась потерей сознания и сильными ушибами. Зажатый в руках младенец на удивление тоже не пострадал. Позже ей скажут, что в минуту опасности источник стал вырабатывать жизнь на максимуме, поэтому и обошлась почти без повреждений. Зато огонь от вспыхнувшего автобуса успел до них добраться и порядком подпалил одежду и волосы. Так ее и нашли прибывшие на место аварии службы: босую — ботинки потерялись еще при падении, подгоревшую, но плотно прижимающую к себе орущего мальчика и пакет с документами.
Забравший их из переполненной больницы старик — отец Николая сначала принял ее за ту Дарью — мать ребенка, а ошарашенная всем случившимся девушка даже не пыталась сопротивляться — идти ей по большому счету было некуда. А когда недоразумение вскрылось, безутешный отец махнул рукой — живи в поместье, если хочешь. Тем более, что Даша успела привязаться к ребенку, заменяя ему мать. Старик, чья жизнь теперь целиком сосредоточилась на внуке, посчитал одаренную девушку неплохим приобретением для семьи и погнал учиться на медика. И даже не стал разубеждать домашних, считавших Дарью его невесткой — женой погибшего Николая, а может вообще не считал нужным никому ничего объяснять. Когда у Даши родился
