Егор, которого отученная любопытствовать немногочисленная челядь опять-таки посчитала сыном Николая, Елизар Андреевич разрешил воспитывать детей вместе, а по прошествии нескольких лет вообще удочерил бедную девушку, приняв и ее незаконнорожденного сына в род.
Где-то теперь ее мальчики? Персонал госпиталя охотно говорил с ней на любую тему, но только не на эту. «Все нормально. Учатся. Навестят позже», — вот и все ответы. А сами отводят глаза. Что-то тут нечисто…
На улице раздался странный скрежет, и в проеме окна выросла чудовищная тень. Страх приморозил к месту, не давая двинуться. Как жаль, что она так слаба! Само собой окно начало медленно раскрываться, впуская зловещую фигуру внутрь. Но крик ужаса из горла так и не родился, потому что монстр вдруг обычным человеческим голосом произнес:
— Здравствуй, мама…
Утро встречаю на заднем дворе, избивая самодельную боксерскую грушу.
И для чего, спрашивается, строил планы, рыпался?
Парней припахал?
Крутился, деньги зарабатывал?
Взбудораженный источник, несмотря на ночные траты, полон и требует разрядки, и я в какой-то момент забываюсь, отпуская контроль. Волна неоформленной бурлящей силы проходит сквозь кулак, взрывая спортивный снаряд нахрен.
Несколько отлетевших ошметков больно бьют по лицу, приводя в чувство, но волны энергии продолжают курсировать по телу в поисках выхода. Взглядом ищу, что бы еще сломать, но натыкаюсь на несколько удивленных пар глаз. Григорий свет Андреевич, а за ним любопытные лица моего движимого имущества.
Упсс…
А впрочем, чем не объект для разрядки?
Подхожу к Григорию вплотную, мы с ним уже сравнялись в росте, но не сомневаюсь, что будь на то его желание, он скрутит меня в единый миг, несмотря на свои увечья и наличие у меня источника.
Стоим, молча смотрим друг другу в глаза. Начинаю расстегивать на нем рубашку. Глаза у Григория становятся квадратными, но от неожиданности моих действий, он продолжает оставаться недвижимым.
Черт, он явно что-то не то подумал…
Кладу ладонь на обнаженную грудь мужчины (фу, как начало какого-то порнорассказа… ). Настраиваюсь, зову металл к себе и… почти тут же получаю по руке пистолетом и оторванной от ремня пряжкой.
Упсс…
Похоже, что это словечко ко мне сегодня прилипло.
Отбрасываю предметы за пределы воздействия моей силы и, учтя ошибку, повторяю приказ.
Крохотные частицы металла в организме Григория не могут долго сопротивляться, и по кратчайшему пути, разрывая ткани, устремляются прочь с облюбованных мест. Наверно, это больно, но мне чертовски хочется сейчас причинить кому-нибудь боль. Дождавшись последнего осколка, единой мощной волной заживляю повреждения и тут же принимаюсь за оставшиеся неправильно сросшимися кости. Одна за одной, повинуясь моей воле, они сначала разъединяются в местах повреждений, а потом сами встают на место и срастаются как надо. Лицо у Григория белее снега, губа прокушена, но он по-прежнему стоит, не шелохнувшись. В его организме еще остаются несколько темных пятен, но это уже не ко мне — пусть показывается нормальному целителю, основную проблему я убрал.
Ах, да…
Провожу рукой по лицу, стирая самые страшные рубцы. Пусть Наташка порадуется.
Обессиленный, бреду в свою комнату, сопровождаемый недоуменными взглядами. Хотя Ван и Чжоу почти тут же опоминаются и подхватывают своего идиота — хозяина под руки. Падаю на кровать и сразу же отрубаюсь.
Просыпаюсь неожиданно отдохнувшим и, слава богу, с работающим источником. Резерв еще не до конца восстановился, но, учитывая, сколько я потратил вчера — неудивительно.
Рядом со мной на стуле посапывает Григорий.
Что-то мне эта ситуация напоминает … Дежа вю …
Без уродующих шрамов лицо у мужчины выглядит намного моложе, и я неожиданно отчетливо понимаю, что он младше меня. До сих пор эта простая мысль как-то не приходила мне в голову. Страшноватая внешность гвардейца плюс моя злость на его начальство не давали мне объективно оценить его возраст. А на фоне вечного детсада вокруг меня Григорий
