меня на примете парочка почти разорившихся. Так даже лучше получилось — сделку оформили через нотариуса, сведения о ней уйдут в государственные органы не раньше конца налогового периода, так что фамилия моя всплывет нескоро.
Труднее всего было с домом, но на новый дом, даже на аренду, денег не хватало никак. Финансы показали дно, теперь вся надежда на намеченную экспроприацию. Плюнув, перенес все свои вещи в арендованный заброшенный склад на другом конце Москвы. Можно было и к парням перебраться, но по моим задумкам им тоже следовало переехать, чтоб не дразнить Гавриленкова. Совсем перебираться из Москвы мне было пока не с руки — успел уже обрасти связями, а на новом месте пришлось бы начинать все с начала. Да и в архиве, если исчезну, могут поднять волну, а мне это совсем не нужно.
Очередной ночной набег на госпиталь.
Собираясь к маме, наконец-то вспомнил, что в больницу не принято вообще-то ходить с пустыми руками. Прикидываю, что ей может быть нужно, и с ужасом понимаю, что всё. Это пока она в коме лежала, ничего не требовалось, а теперь-то! И я хорош, в прошлый раз на нервах даже завалящей апельсинки не захватил. Нет уж, я, конечно, не ангел, но уж плохим сыном меня никто ни в прошлой и, надеюсь, в этой жизни не назовет. Что характерно, жизнь Егора я, если можно так выразиться, переварил и усвоил, многие его взгляды пересмотрел, но его любовь к маме, Митьке и покойному деду сохранилась в полном объеме и стала моей. Я реально воспринимал их своей семьей. Еще и некоторые привычки перешли ко мне по наследству вместе с телом, например в минуты задумчивости не раз ловил себя на том, что прикусываю губу или начинаю теребить уголки одежды.
Так вот, возвращаясь к визиту в госпиталь: конспирация конспирацией, но и ходить маме, как оборванке в одежде с чужого плеча все-таки не стоит. Она еще совсем молодая женщина, и думаю, ей неприятно выглядеть нищенкой подзаборной. Решаю проблему просто: правлю себе лицо так, что родная мать не узнает, и отправляюсь в шоп-тур по женским магазинам.
— Понимаете, тетя лежит в больнице, попала туда прямо с улицы, а в квартиру ее никому не попасть. Помогите собрать ей то, что нужно, — в галантерейном отделе из всех продавщиц намеренно выбираю женщину постарше и просто обращаюсь к ней напрямую, — Вы только считайте, что у нее нет ничего, лучше лишнего положите — деньги у меня есть.
Это на дом денег у меня нет, а уж на мелочи для одной женщины денег я наскребу — не брильянты же в больнице требуются. Но в итоге сумма все равно получается внушительной, хотя глядя на список, понимаю, что все это необходимо. Добрая женщина еще и всякого личного женского барахла насовала, о чем я, признаться, чуть не забыл, а ведь рекламы всех этих предметов «с крылышками» и без насмотрелся в свое время по самое «не хочу». Единственное, что заменяю из подобранного — это одну пижаму. Вместо унылой полосатой подбираю веселую с котятками — пусть настроение поднимает. Вспомнив, как Наташка мыкалась в автобусе с обрывками одеял вместо обуви, подбираю еще пару безразмерных тапочек. По-хорошему, стоило бы купить верхнюю одежду для выписки, мало ли как жизнь повернется, вдруг не удастся больше навестить, но элементарно не помню размеры. Мамины вещи, подозреваю, лежат где-нибудь на складе в ее части, и неизвестно в каком они теперь состоянии после трех-то лет.
Оплатив все покупки, просто заказываю доставку в госпиталь, указав маму получателем. Хотят ПГБшники — пусть ищут, магазин я специально выбрал в центре, где покупатели ходят толпами.
А ночью сижу на краешке кровати и с умилением наблюдаю, как похорошевшая мать в новенькой пижаме (с котятками!) уминает за обе щеки жутко вредный, но вкусный бифштекс. Ван по моей просьбе приготовил сверток с небольшим перекусом, как раз, чтоб съесть за раз после больничной кошмарно полезной сбалансированной еды.
— Спасибо, сыночка, и за вещи и за гостинцы. Совсем ты у меня взрослый стал, — такая простая похвала, а так приятно на душе.
Пользуясь случаем, кладу голову маме на колени и наслаждаюсь ощущением легких поглаживаний. Давно меня просто так никто не гладил.
— Тебе еще что-нибудь купить? Ты не волнуйся — это все ерунда. Прости только, ничего поесть оставить не могу, и так к тебе, наверно, с вопросами лезть будут.
— Да ничего мне не нужно, кормят нормально, а еще внизу буфет есть с разными заедками, с голоду не помру.
— А деньги-то у тебя хоть есть?
По смущенному виду понимаю, что нет. Выгребаю из карманов всю мелочь. Не густо, но на булочки и печенье хватит.
— Ну, зачем ты?..
— Мама, ну прости, не могу я часто к тебе ходить, а ты тут совсем одна у меня. Хоть булочку себе купишь. Как ты тут вообще? Что говорят?
