а это не комильфо. Да и мои и Наташкины деньги тогда точно могут пропасть, при всех недостатках Гавриленков — хваткий деляга, не каждый купец в дворяне выбивается, многие так и останавливаются на уровне лавки, максимум двух-трех. У меня заниматься этими делами душа не лежит, а от Наташки я вообще таких подвигов не ожидаю. Так что пусть, гад, живет, земля — она круглая, как-нибудь потом за углом встретимся.
Еще договариваемся, что я не буду окончательно пропадать. Если что — связь через китайцев, забирать их всех пока мне некуда, хотя они и готовы последовать за мной даже в полуразрушенный склад. Мне такие жертвы ни к чему, пусть пока поживут у Натальи, заодно присмотрят за ней и за домом. Да и Гришу кто-нибудь должен будет встретить и довести до моего нового обиталища, не самой же Наталье этим заниматься.
Утром, собрав оставшиеся пожитки, ухожу, не оглядываясь, вместе с У и Ваном. Ван разведает местность и вернется в дом, а У останется со мной. Почему-то именно он решил, что их непутевый хозяин обязательно пропадет без его присмотра. Устав спорить, махнул рукой и взял его с собой, категорически отказавшись брать еще кого-нибудь. Что же будет, когда напишу им вольную — совсем слушать меня перестанут?
Пятница, как много в этом слове! Если уж начинать новую жизнь, то делать это нужно ярко, с огоньком! Примерно как у Земели. Замученный своей беготней совсем потерял счет дням и забыл о встрече со своим информатором, а так делать нехорошо. Информаторы — они существа нежные, ранимые, их надо холить и лелеять. Даже если в них 100 кг веса, и носят они звание сержанта полиции.
С этим кадром судьба свела меня в гавриленковской (будь он неладен) мастерской примерно в конце февраля, когда я как раз заканчивал восстанавливать свой источник.
Специально или нет, но мастерская располагалась рядом с пожарным депо и полицейским участком, так что основными нашими клиентами были понятно кто. Логично, им «лечилки» и «капельки» нужнее всех, так что и одаренные работники к нам набирались именно исходя из этих соображений. Был еще и сварливый старый мастер, который делал из этих бусин реальные амулеты, но в его епархию никто не совался, а когда он работал — все ходили на цыпочках, чтоб не помешать гению. Лишь познакомившись с Бушариным, я понял, что профессор — вот кто реально гений, а этот — просто ремесленник, заучивший несколько схем и собиравший их по шаблону. Но, поскольку на амулеты работы этого старикана существовала внушительная очередь, я, как и все, обходил его коморку стороной, предпочитая во время своих визитов точить лясы в компании парней или стоять за прилавком, присматриваясь к покупателям.
Сержанта, который приносил на обмен пустые бусины слишком часто, я, естественно, пропустить не мог.
— Оу, сержант, опять вы! Похоже, у вас что-то серьезное случилось.
— Не твое дело, сопляк! — мрачный сержант в диалог вступать не собирается.
— Ну, не мое, так не мое, только учтите, если пациенту не хватает десятка, то либо доктор что-то не то творит, либо вас вообще дурят.
— Да что ты вообще понимаешь? — озлобленный покупатель неожиданно завелся с пол-оборота, схватил меня за грудки и трясет над прилавком.
На шум выбегают Шаман и Метелица, из-за их спин выглядывают любопытные лица других работников.
— Эй-эй, отпусти парня!
— Извините, сорвался, — сержант аккуратно ставит меня на пол, — Извини, парень.
— Ладно, проехали. Только я вам вполне серьезно говорю, тех «лечилок», что вы за это время взяли, на любую болезнь с лихвой должно хватить.
— Да знаю я все, чего пристал, только у меня сестре на операцию надо, а потом еще и на восстановление.
— Прости, не знал, — как-то естественно перехожу с мужчиной на ты. Хотя, если присмотреться — лет ему не многим больше двадцати, — Много требуют?
— Если целиком свои, то двадцатку, а если только заряжать, то восемьдесят.
Сличаю со своими воспоминаниями по работе в больнице — да, где-то так и выходит. Это еще не самая трудная операция у его сестры предстоит, врачи обычно перестраховываются, больше чем надо просят. Излишки потом, понятно, не возвращают — себе оставляют, не на продажу, не подумайте, — просто на запас, или для неимущих. Хотя и курвы встречаются, могут кому-нибудь перепродать.
— Вы, хотя бы заряжаете быстро, у других по неделе ждать приходится, да и денег… Эх.. — молодой сержант собирается уходить, но я его задерживаю.
— Погоди, много еще надо? — раз речь идет об операции, значит время тоже важно.
— Еще семь, я свои купил, так дешевле получается.
Прикидываю свой резерв, если сегодня ничего не заряжать, то на семь бусин наскребу. Не люблю, конечно, до донышка
