Начать сначала

в прошлое, и не стоило об этом вспоминать. Пакстон видела, что теперь Топи ищет примирения. Не имело смысла продолжать вражду, тем более — Пакстон была в этом уверена — Билл хотел бы видеть их друзьями. И она решила закрыть глаза на некоторую странность в поведении Тони. Даже не странность, а какое-то внутреннее беспокойство и нервозность. Хотя кто же в Сайгоне не был нервозным?
— Я могу подбросить вас до гостиницы. У меня здесь припаркован краденый джип, который я подобрал в аэропорту, — невозмутимо сказал Тони, и Пакстон рассмеялась.
— Что ж, это неплохо. Я, правда, собиралась прогуляться пешком. — Но сейчас об этом нечего было и думать. — Ну, если вы будете так любезны…
Он кивнул.
— Я остановилась в «Каравелле» — это тут недалеко. Вниз по улице.
— Неплохое место, — заметил он. — Я там однажды ужинал.
Все было свежее. — Он поймал удивленный взгляд Пакстон. — Знаю. Это звучит смешно. Но я из семьи оптовых торговцев овощами. И с детства дома я постоянно слышал разговоры о том, свежие или нет были овощи там, где мы обедали. Ребенком я ненавидел разговоры про эти овощи. Всегда думал — катились бы эти овощи к чертям собачьим. А вот теперь я взрослый и сам про них говорю.
Прямо семейное проклятие.
Пакстон снова засмеялась. Она так устала, что ей не хотелось с ним ссориться. Но как странно все-таки, что, вернувшись, она снова столкнулась с этим человеком, и теперь вот так болтает с ним без всякой враждебности и злобы. А ведь Тони просто ревновал. Пакстон слышала, что некоторые подчиненные начинают относиться к своим командирам как к своего рода собственности.
— Я обязательно вспомню про овощи, если буду там обедать. — Она устало улыбнулась.
— Еще бы! — Они как раз подъезжали к «Каравелле».
Тони помог Пакстон выйти. — Боже, да вы прямо спите на ходу. — Глаза у нее действительно слипались. — Ну как, все нормально?
— Станет нормально, когда я доберусь до кровати. Спасибо, что подвезли, сержант.
— До свидания, мисс Эндрюз, — неожиданно сказал Тони, и Пакстон удивилась тому, что он, оказывается, помнит ее фамилию.
Она вошла в свой номер, поставила на пол чемодан и, не раздеваясь, бросилась на кровать. Пакстон проснулась через двадцать часов, когда в окно светило послеполуденное солнце. И сразу же вспомнила свой разговор с сержантом на террасе. И на миг ей показалось, что это был только сон.

Когда Пакстон проснулась, было уже два часа дня. Она распаковала чемодан, приняла душ, поела, а потом снова заснула и проспала до самого утра. На письменном столе она нашла записку от Ральфа, который писал, что заедет за ней завтра в семь утра. В шесть она уже была на ногах и любовалась восходом солнца. Погода была прекрасной, но со временем становилось чертовски жарко. Пакстон надела свой защитный полевой костюм, футболку цвета хаки, зашнуровала высокие ботинки — все это Ральф дал ей, когда она приехала в Сайгон год назад.
На этот раз ей ничуть не было страшно. Теперь все это было в порядке вещей. Спускаясь вниз, она чувствовала, что ей стало очень легко — теперь она была на своем месте и знала, что делает.
Ральф, как всегда, приехал вовремя, с ним был Берти, пожилой англичанин — фотограф, жуткий человек. Пакстон когда-то с ним уже работала, и он ей нравился. Всю дорогу он отпускал грубоватые шуточки, и Пакстон, поглядывая на Ральфа, только ухмылялась, время от времени наливая себе из термоса кофе. Солнце стояло уже высоко, начало парить. В воздухе носился до боли знакомый запах — цветов, фруктов и выхлопных газов, он висел над ними как дымка. На выезде из города пошла извечная зелень холмов, знакомая красная земля, до которой так и хотелось дотронуться и помять ее в ладонях… А вокруг те же нищие, те же сироты, раненые, увечные. Та самая страна, которую она полюбила настолько, что не смогла покинуть. Накануне Ральф написал, что вместо Дананга его посылают в какое-то другое место, но он все равно приглашал Пакстон составить ему компанию.
— Слушай, ты отдаешь себе отчет о том, что я не имею понятия, куда мы едем? — спросила Пакстон у Ральфа, пока фотограф болтал с водителем. — Это к вопросу о доверии. Итак, куда же мы направляемся?
На самом деле Ральф колебался, стоит ли брать ее с собой, и даже собирался позвонить ей накануне вечером. Однако было уже поздно. Он еще утром перед самым отъездом думал, не согласится ли Пакстон остаться, но они оба были так рады, что снова едут на задание вместе, что это решение как-то само собой забылось. — Мы едем в Кучи. — Ральф с беспокойством взглянул на часы. — Но тебе это, наверное, тяжело. Слушай, если хочешь, давай вернемся. Тебе не надо туда ездить. Какой я идиот, я-то и сам там не был уже полгода.