Начать сначала

Квинни, Питер, одиннадцать лет назад отец. Будто все они взывали к ней «оттуда», ждали ее. Пакстон должна была продолжать жить одна. Это жестоко — одна, и никого рядом. За нею ухаживали, даже звали замуж, но, с тех пор как не стало Питера, она почти не замечала окружающих. Пакстон даже не представляла, что кто-то может занять его место. Габби как-то пыталась познакомить ее с одним парнем, другом Мэттью, но безуспешно.
Пакстон развернулась и поехала обратно. По пути она завернула к Вильсонам, но их не оказалось дома. Как они живут без Питера, зная, что его нет, что он никогда не вернется? Как они мирятся с этим? Иногда Пакстон просто хотелось умереть, заснуть и не просыпаться, лишь бы не оставаться одной.
На следующий день Вильсоны позвонили. Им передали, что заезжала Пакстон. Пакстон, услышав голос матери Питера, поняла, что та уже оправилась от потрясения. Ее уже волновала маленькая Марджи, о сыне она говорила сдержанно, без эмоций.
А днем ей позвонила ее мать, она сожалела о Квинни и интересовалась, как у Пакстон с защитой. Месяц назад она, Аллисон и Джордж планировали приехать к ней на защиту. Пакстон все думала позвонить им, но не решалась.
— Кое-что изменилось, — сухо сказала она.
— О чем ты? — В голосе матери прозвучало беспокойство.
— Раньше сентября я вряд ли смогу защититься, я отстала от курса. Я просто закончу дипломную работу, речь идет о получении степени. Диплом мне вышлют потом. Мама, это не так уж важно.
Мне очень жаль… Вряд ли я закончу университет, понимаешь? — Она говорила безучастно, диплом волновал ее сейчас меньше всего.
— Вот как. Просто вышлют диплом? — переспросила Беатрис. — Очень жаль.
— Да нет, все в порядке.
— А почему бы тебе не попытаться сдать экзамены в июне? — В вопросе была некоторая доля упрека.
— У меня свои планы, мама. И сейчас уже много дел.
— Каких? — Расспросы можно было и не продолжать.
Беатрис догадывалась, что Питер и Пакстон все еще вместе и что ее дочь страдает. Их отношения задевали ее за живое.
— Я пойду работать в школу. — Она пыталась как-то отвлечь мать от неприятного разговора, хотя преподавать в школе Пакстон никогда не стремилась. Окончить университет, найти работу, на Рождество съездить домой.
Мысли Пакстон были далеки от университетских проблем.
Питер, только он. А университет — дюжина контрольных и зачетов — зачем? Она вспомнила последние пять-шесть месяцев учебы.
Удивительно, что ее еще помнят в университете и дают возможность получить степень. На днях ей позвонил декан, его интересовала причина ее низкой успеваемости за этот семестр. Пакстон рассказала ему о гибели Питера под Данангом. Похоже, декан счел это достаточно основательной причиной.
В июне Пакстон потихоньку начала приходить в себя. Однажды она возвращалась домой из библиотеки. Был поздний вечер, вдруг по улице разнесся пронзительный крик. Она обернулась и увидела бегущих навстречу людей. Что могло случиться? Несчастный случай? Демонстрация? Вокруг уже собралась толпа, все спрашивали, что случилось. Происходящее напоминало 1963 год: бегущие с плачем люди, включающие транзисторы, спешащие домой, чтобы услышать по телевизору официальную версию, узнать подробности.
У Пакстон похолодело сердце. Она еще не знала, что произошло, но предчувствия были самые тягостные.
— Что все это значит? — спросила она у стоявшего рядом парня и вдруг услышала донесшееся из транзистора: «Роберт Фрэнсис Кеннеди застрелен… в Лос-Анджелесе…»
— Кеннеди? — переспросил кто-то, и ему кивнули в ответ.
Еще один Кеннеди. Еще один мертвый Кеннеди. А еще Мартин Лютер Кинг и Вьетнам… Квинни… Питер… Слишком много смертей. Невыносимо много. Как тяжело жить в мире, откуда уходит надежда, где нет будущего. Никому не нужны перемены, их идеи, их желание сделать добро? Похоже, пламя угасло.
— Тес… Он!.. Быть не может! — Звук сделали погромче, послышалось: «Роберт Кеннеди мертв. В него стреляли во время произнесения приветственной речи после победы на предвыборах в Калифорнии». Кеннеди победил и проиграл в одно и то же время. Ценою стала жизнь, которая была потерей для его жены, детей, целого народа. Пакстон немного послушала и пошла прочь, она направлялась домой. Книги Пакстон оставила на ступенях библиотеки. Они ей больше не нужны.
Она сидела на кухне, одна, просто смотрела в окно, ничего другого ей не оставалось. Нечего делать, нечего желать. Пакстон уже знала все, что хотела, и уроки, которые ей были даны, стоили дорого. Осталась одна печаль. Не боль, не отчаяние, не горечь, лишь печаль. Кеннеди убит, слишком многие убиты. К этому моменту во Вьетнаме погибли уже двадцать две тысячи девятьсот