Начать сначала

заодно занялась материалом о Хью, к тому же следовало описать и рождественские праздники. Она провозилась два дня и все еще сидела за машинкой к восьми часам вечера того дня, когда ожидала Билла. Он запаздывал, но Пакстон знала, как трудно порой уехать с базы, а если Тони Кампобелло догадался, что капитан собирается на свидание с ней, он уж постарается его задержать. Эти отсрочки стали его излюбленной игрой, и Билл относился к сержанту снисходительно, только Пакстон огорчала его вечная враждебность.
В десять часов она вновь глянула на часы и немного обеспокоилась, но все еще думала, что, будучи дежурным офицером, Билл не так уж волен в своих отлучках, особенно в последние дни, ведь нужно еще столько всего сделать, а до отъезда остается пара недель и надо подготовить сменщика, только что явившегося из Штатов, а это, как Пакстон понимала, вовсе не легко.
В одиннадцать часов она еще раз посмотрела на часы и принялась расхаживать по комнате. К полуночи она уже места себе не находила и решила спуститься вниз, в вестибюль. Потом Пакстон предупредила оператора, где ее следует искать в случае, если позвонит Билл. Она подумала, он мог встретить какого-нибудь знакомого и она отыщет его в баре — так уже случалось пару раз. Однако в тот вечер Пакстон не обнаружила никого из знакомых, даже Нигеля. Она помнила, что Ральф уехал вместе с Аном и Франс к ее родственникам в Хаубон до конца праздников.
Пакстон долгое время бесцельно бродила по вестибюлю, но Билл все не появлялся. Больше она ничего не могла сделать.
Слишком поздно уже звонить на базу. Она вернулась в комнату и просидела всю ночь, гадая, какая причина помешала ему приехать, но ничего не смогла придумать.
В четыре утра девушка наконец забылась сном, а на рассвете проснулась. Билл по-прежнему не появлялся. Она почему-то надеялась, что он приехал ночью, пока она спала, и тихонько улегся в постель рядом с ней, ведь она дала Биллу ключ, и такое тоже случалось не раз, когда Билл заезжал внезапно и хотел порадовать ее.
В ту ночь он не сделал ей подобного сюрприза. Когда Пакстон проснулась, постель рядом с ней была пуста. В половине восьмого она явилась в офис АП, проверила телетайпную ленту, не произошло ли чего за ночь, однако все было спокойно, если не считать взрыва пластиковой бомбы в каком-то баре и уличных боев в Холоне.
Пакстон знала, что накануне поздно ночью Ральф вернулся в Сайгон, поэтому часом позже она позвонила ему из офиса АП.
— Я знаю, ты решишь, что это безумие. — Она стеснялась своего звонка, но больше ей не к кому было обратиться. — Понимаешь, Билл не приехал этой ночью. Я думаю, ничего страшного не произошло, но я просто хотела…
— Господи, Пакс, — проворчал он, со стоном приподнимаясь в постели, — ты что, хочешь, чтобы я позвонил на базу?
«‘» — Ну да.
— Так что ты сама не позвонила? У тебя же есть журналистское удостоверение.
— Глупости. Все знают, что у меня роман с Биллом. — Несмотря на все их предосторожности, эта тайна давно стала известна всем обитателям Сайгона.
— И что же?
— Ну и получится, что я разыскиваю его как назойливая любовница, а мне только и надо убедиться, что с ним все в порядке, а уж когда он заедет — это не так и важно. — Ей и в голову не приходило, что Билл мог провести ночь с другой женщиной. Их связывали столь чистые отношения и они так влюбились друг в друга, что даже посторонней тени не мелькало между ними.
— Ладно, ладно, я позвоню. Что ты хочешь выяснить?
— Цела ли база Кучи, не нападали ли на нее ночью, жив ли Билл.
— Послушай, малышка. — Ральф сел в кровати, улыбнувшись своей Франс. Он радовался и тревожился за нее: как раз накануне Франс предупредила его, что забеременела и решила сохранить ребенка. — Если бы с базой Кучи что-нибудь случилось, все бы давно знали об этом. Здесь новости распространяются куда быстрее, чем в Нью-Иорке.
— Оставь свои шуточки, Джонсон, просто возьми и позвони.
— Хорошо, хорошо, уже звоню. — Он потянулся и поцеловал Франс, тихо лежавшую подле него.
— С ней все в порядке? — спросила Франс. Она тоже успела привязаться к Пакстон и чувствовала какое-то родство с ней, хотя девушки почти не знали друг друга.
— Все в порядке. Просто ей уже немного осталось и она дергается. Так бывает со всяким, кому приходит пора возвращаться домой. Они и меня с ума сведут.
— А ты? — Она печально поглядела на Ральфа. — Когда ты поедешь домой, любовь моя?
— Никогда, если ты не согласишься уехать вместе со мной.
Но Франс утверждала, что никогда не согласится, и стояла на своем. Она была самолюбива, а в Штатах ее бы считали за проститутку. Лучше она останется в Сайгоне и будет вечно любить Ральфа.
Присев на краешек кровати, Ральф набрал