Четверо друзей отправляются в дальнюю дорогу, всего лишь для того, чтобы помочь бабушке одного из них. Но обстоятельства складываются так, что им приходится спасать целое государство, еще и в другом мире.
Авторы: Исхизов Михаил Давыдович
не мог заставить его что-нибудь сообразить. А слова, которые произносил Маган-Курдюм Бесхвостый, были бессвязны и настолько неприличны, что даже джиннам, которые уже достигли совершеннолетия, запрещалось их слушать.
В параллельной вселенной не употребляли крепких напитков, не страдали от похмелья и не знали как его лечить. Но Максим был из другого, более цивилизованного мира.
— Я знаю, что надо сделать, — объявил Максим. — Есть хороший способ при помощи которого можно вернуть этому разбойнику жизнь. Надеюсь, Ваша светлость не станет возражать.
Барон Брамина-Стародубский, хоть и был в душе консерватором, новое встречал с интересом.
— Э-э-э… давайте попробуем, — согласился он.
— Ваша светлость, прикажите принести сюда большой кубок рассола, (53) — попросил Максим и вполне резонно усомнившись, что здесь знают, что такое рассол, тут же пояснил: — кубок жидкости, в которой содержатся соленые огурцы.
Просьба была неожиданной и совершенно непонятной. Барон какое-то время раздумывал, затем кивком, подтвердил, что именно это сейчас необходимо сделать.
— Э-э-э… Пусть принесут, — велел он Ноэлю.
— Эй, кто там, — позвал дворецкий, и в дверях появился один из стражников. — Принеси большой кубок жидкости с солеными огурцами!
— Огурцы не надо, — попросил Максим. — Только жидкость в которой они плавают.
Ран Ноэль усомнился. Потому что соленые огурцы представляли определенную ценность, а жидкость в которой они плавали, была отвратительной на вкус и никакой ценности не представляла. Ноэль посмотрел на барона.
— Э-э-э… Только жидкость, — поддержал тот Максима.
— Только жидкость! — уверенно приказал ран Ноэль.
Приказы здесь выполнялись незамедлительно. Через несколько минут, Максим держал в руках большой серебряный кубок, украшенный замечательным гербом баронов Брамина-Стародубских. Кубок этот, впервые за долгие годы своего существования, был наполнен рассолом.
— Возьми, Гарпогарий, выпей, — отдал Максим кубок кикиварду. — Это лекарство, оно излечит тебя.
Гарпогарий хотел выругаться. Сердито сказать: «Брахатата-брахата!» И пусть они убираются со своим кубком. Но у него не оказалось сил, чтобы сделать это. Морщась от головной боли, Гарпогарий послушно принял кубок. Он знал, что никакое это не лекарство. Что его хотят отравить. В другое время, отважный сотник призвал бы на помощь Трехрогого Мухугука, выплеснул бы отраву из кубка в лицо врагам, и бросился на них. Но сейчас Гарпогарию было так плохо, так бесконечно плохо… И быстрая смерть от яда была спасением от мук. Среди кикивардов не было атеистов. Кикиварды знали, что каждый храбрый воин после смерти зачисляется в отряд, который возглавляет сам Трехрогий Мухугук и под предводительством Всезнающего и Всевидящего совершает лихие набеги на богатые замки и поселения. И выгребает там все, самое ценное. Умирая Гарпогарий ничего не терял, а, даже, наоборот, вполне мог стать у Мухугука пятисотником, или даже тысячником. Он медленно поднес кубок ко рту и сделал небольшой глоток. Яд был соленым и горчил.
— Пей! — приказал Максим.
Гарпогарий с отвращением посмотрел на жидкость в кубке, потом сделал еще один маленький глоток, пытаясь разобраться, чем его травят. Так и не понял чем. Но яд показался ему достаточно приятным на вкус. «Вот и хорошо… — Все-таки лучше умереть не от дикой головной боли, а от прохладной соленой отравы. Пусть все видят, что гордый кикивард не боится смерти».
Гарпогарий принимал смерть достойно, как это должен делать сотник кикивардов, на которого с высоты небес смотрит Трехрогий Мухугук. Он сделал еще один небольшой глоток, затем закрыл глаза и стал пить не отрываясь. Выпил все до дна, гордо отбросил пустой кубок в сторону и застыл…
Вскоре он понял что умирает. Постепенно, медленно, но умирает. Гарпогарий был уверен, что у мертвого ничего не должно болеть, тем более — голова. А головная боль затухала и вскоре совсем исчезла. И тошнота тоже прошла. Он по-прежнему сидел, не решаясь шевельнуться и стал как бы ощупывать себя изнутри. А внутри становилось теплей и приятней. Гарпогарий убедился, что его болезни исчезли: мертвые не болеют. Он умер.
Кикивард открыл глаза и увидел дракона, которого сотник должен был доставить Не Знающему Себе Равного в Мудрости Серваторию. И удивился: как тот мог оказаться в другом мире?.. А потом он увидел барона, и всех остальных. И понял, что они все еще живы, и даже видят его, но теперь уже ничего не смогут ему сделать, потому что он-то мертв!
— Вот и все, — сказал Максим, когда увидел, что кикивард открыл глаза. — Теперь мы с ним поговорим.
— Я умер, — не согласился Гарпогарий.
