неуклюже. — Для друзей — просто Максим, или еще проще — Макс. Появился в вашем герцогстве совершенно случайно. Я из будущего, — неожиданно для самого себя брякнул он.
Сообщение Максима о том, что он из будущего, не вызвало у джинна и дракона, ни недоверия, ни особого интереса.
— Как там, у вас, в будущем, с библиотеками? — после недолгого молчания, явно из вежливости, спросил Бах. — Наверно у вас много библиотек?
«Ничего себе мирок… — Максим ожидал совершенно других вопросов. — Драконы разговаривает по-человечески, по утрам разгадывают сканворды и интересуются как с библиотеками в будущем».
— С библиотеками все нормально, — сообщил Максим. — Работают. Неустанно. Выдают книги, создают различные экспозиции и устраивают обсуждения.
— А как идут дела у фирмы «Абаландур энд Халамбала», мир с ними обоими? — поинтересовался Агофен. — Процветает и добивается блестящих успехов?
— Даже не слышал о такой, — с удовольствием сообщил разочарованный таким отношением к его приключению Максим. — По-моему, такой фирмы в будущем просто не существует.
— Ты не из будущего, — решил Агофен. — Ты из какого-нибудь параллельного мира.
Максим хотел спросить, почему джинн так считает, но его опередил Бах.
— Почему ты считаешь, что наш гость не из будущего? — спросил он. — Посмотри как Максим странно одет (это, оказывается, не джинн был странно одет, а он, Максим). Великолепно разгадывает сканворды. И, вообще, очень приятный собеседник.
— Потому что фирма «Абаландур энд Халамбала», мир с ними обоими, вечна. У нее великое будущее. Послушали бы вы самоговорящие рекламные плакаты фирмы. Полюбовались бы вы великолепным офисом фирмы, в котором двери открываются и закрываются сами. Посмотрели бы вы, на каких коврах-самолетах летают члены Совета Директоров фирмы «Абаландур энд Халамбала», мир с ними обоими.
— Агофен, — прервал джинна Бах, — зачем вам ковры-самолеты? Вы ведь можете просто переноситься в пространстве.
— Ты еще спрашиваешь?! — удивился Агофен наивности Эмилия. — Это мы, рядовые джинны, просто переносимся. А члены совета директоров до такого не опускаются. Они путешествуют на коврах-самолетах. У них такие ковры-самолеты… — джинн вытаращил глаза и развел руки, пытаясь показать этим, что слов для описания чудесных ковров-самолетов у него не хватает. — Один раз увидишь, и можно умереть. Многоцветные ковры, с толстым ворсом и специальной подушкой, набитой нежнейшим пухом, для зада. На ковре-самолете походный кальян, походный холодильник, походный туалет и походный сейф с секретным замком. При жаркой погоде автоматически включаются три опахала. Все ковры марки «Ультраэкстра», самой последней модели: шестиугольные. По краям золотистая бахрома, а по всем шести углам свисают большие кисти, напоминающие виноград. Ночью эти кисти светятся голубым огнем. Видели ли вы когда-нибудь подобные ковры-самолеты? Нет, я уверен, что никому из вас не выпадало счастья видеть такое чудо!
Бах признался, что подобных ковров-самолетов он не видел А на Максима, который до этого дня был уверен, что ковры-самолеты существуют только в сказках, но зато летел на настоящих самолетах, рассказ Агофена впечатление не произвел.
— К чему все эти прибамбасы? — спросил Максим. — Бахрома, кисти, напоминающие виноград? Главное для летательного аппарата скорость и безопасность. А эти ваши прибамбасы значительно ухудшают аэродинамику.
— Я понял, что ты называешь приятным словом «Прибамбасы», о эрудированный чужеземец, — сообщил джинн, — и не знаю, что кроется за загадочным словом «Аэродинамика». Но должен тебе сказать, что хорошо продуманные и развешанные в нужных местах Прибамбасы создают престиж, а это в наше время, важней всего остального. Когда летящие на встречных коврах-самолетах видят ковер члена Совета Директоров фирмы «Абаландур энд Халамбала», мир с ними обоими, видят все его Прибамбасы, они не думают об аэродинамике, а уступают дорогу, почтительно кланяются и кричат услаждающие слух приветствия. Это престиж, понимаешь?! А ты говоришь, что не слышал о фирме «Абаландур энд Халамбала», мир с ними обоими. Значит, ты не из будущего, а из прошлого или из параллельного пространства.
Максим спорить не стал. Он и сам не знал, куда он попал, в будущее, прошлое, иди еще куда-нибудь.
— Как ты, Максим, из своего пространства попал в наше герцогство? — поинтересовался наконец библиотекарь.
Максим рассказал. О пчелах, конечно, не рассказал. И о том, что он три дня, опухший до неузнаваемости, валялся у себя в постели, как колода, тоже не стал рассказывать. А остальное было просто: однажды открыл старую калитку, вышел из своего владения, прошел с