Четверо друзей отправляются в дальнюю дорогу, всего лишь для того, чтобы помочь бабушке одного из них. Но обстоятельства складываются так, что им приходится спасать целое государство, еще и в другом мире.
Авторы: Исхизов Михаил Давыдович
Котел молчал.
— Отдыхает… Вот и хорошо, — Максим еще раз осмотрел свою работу. Все было в норме: края котла плотно прижаты к земляному полу, Бумберу оттуда не выбраться. И все же, что-то мешало Максиму уйти… Что-то было не так…
— Сам он оттуда не выберется… Сам он оттуда не выберется… — повторил Максим, пошел к выходу из кухни и вдруг сообразил: — Он там задохнется!
Максим вернулся, приподнял край котла, подсунул под него полено, подумал, подсунул для верности еще одно, и осторожно опустил котел. Образовалась большая щель.
— Вот так будет хорошо. Полежишь, отдохнешь. Жалко, конечно, кружева испачкаются, но тут ничего не поделаешь. Постираешь. А мне пора делать ноги. У тебя свои заботы, у меня свои.
Глава двадцать вторая.
Король не поверит. Агофен в доме генерала. Встреча с мудрой черной кошкой. Полезный совет Кохинора Сокрушителя Муравейников. Пожар — всегда пожар. Планы генерала Гроссерпферда.
Максим спал почти до полудня, и мог бы, наверняка, спать еще несколько часов, но ему не дали. К этому времени вернулся хмурый Дороша. А Агофен в самом прекрасном настроении явился еще на рассвете. Поскольку команда была в сборе, Эмилий решил, что не следует терять времени, надо опять собраться и пусть каждый расскажет все, что узнал.
Первым стал докладывать Максим. Он рассказал про лагерь, в котором военные готовят кикивардов к сражению с гвардейцами короля Пифия Седьмого и к захвату власти в Счастливой Хавортии. О том, что по слухам, руководит все этим генерал Гроссерпферд, по кличке Верблюд. В лагере проходят подготовку более шестисот воинов и лагерь этот не единственный. Где находятся другие и сколько их, Максиму выяснить не удалось.
— Сила собирается немалая, — мрачно отметил Эмилий. — Королевским гвардейцам не устоять.
— У короля маленькая гвардия? — удивился Максим.
— В мирное время при короле больше сотни-другой гвардейцев не бывает, — объяснил Эмилий. — Но Пифий может собрать ополчение баронов, тогда от кикивардов мокрое место останется. План мятежа рассчитан на внезапность. Когда они намерены выступить?
— Этого рядовые воины не знают, а с начальством, мне пообщаться на эту тему не удалось. Но, судя по разговорам, в ближайшее время.
— Надо срочно сообщить королю, — предложила Франческа.
— Сообщить об измене генерала и кикивардов… — Эмилий задумался… — — Но у нас нет никаких доказательств. Король не поверить.
— Пифий и с доказательствами не поверит, — заявил Дороша.
— Почему так думаешь? — спросил Максим.
— Я не думаю, я знаю.
— Ты так убежденно говоришь, будто знаком с Пифием Седьмым, — не удержался от ехидного замечания Максим.
— Знаком, чего тут такого.
Все уставились на Дорошу. Шутит лепрекон или не шутит? А если шутит, то к чему такие шутки? Прервала молчание Франческа:
— Ты правда знаком с королем? — спросила она осторожно, чтобы не обидеть лепрекона.
— Встречаемся иногда, — пробурчал тот. — Я, ведь, вообще-то делом занят, сами знаете. А когда свободное время выдается, чего бы к нему и не зайти?
— Какой он? — спросила Франческа. Она не сводила с лепрекона глаз, как будто на нем осталось что-то от общения с королем.
— Король как король, — Дороша пожал плечами, утверждая этим, что рассказать ему нечего. — Цветы любит. А к чаю — непременно требует вишневое варенье. Без вишневого за стол не сядет. Издал Указ, чтобы в дворце каждый понедельник окна мыли… Пиф, сам по себе, человек хороший, но беспомощный. Делать ничего не умеет: ни башмаки себе сшить, ни стол сколотить, ни обед сварить. Все за него другие делают. А он то на троне сидит, послов принимает, то Указы в канцелярии подписывает. Два раза в месяц общается с представителями народа. Охоты у него еще всякие, тоже по расписанию: по вторникам — на зайцев, по четвергам — на кабанов, По праздникам — пиры.
— Почему ты считаешь, что он нам не поверит? — спросил Агофен, которого не интересовало, чем занимается король.
— Так Пиф уверен, что все его обожают, любят и, вообще, без него обойтись не могут. Каждое утро, он только глаза продирает, а камергеры уже рассказывают, как народ его любит. И когда засыпает — опять об этом. С детства Пифу подобное мнение создают. У него, от таких постоянных убеждений, в голове места ни для каких других мыслей не остается. Ни в какие другие доказательства он поверить не сможет.
— Что же нам делать? — растерялась Франческа. — Гроссерпферд такое может натворить… Надо спасать королевство.
— Бароны нам поверят, — подсказал Дороша. — Да и Гроссерпферда они не любят.
— Надо сообщить баронам, — поддержала его Франческа.
— Не
