Четверо друзей отправляются в дальнюю дорогу, всего лишь для того, чтобы помочь бабушке одного из них. Но обстоятельства складываются так, что им приходится спасать целое государство, еще и в другом мире.
Авторы: Исхизов Михаил Давыдович
знаю как другие бароны, а Брамина-Стародубский точно поверит. Он нас попросил разобраться и сообщить, — напомнил Агофен. Ему все и надо рассказать.
— Нам бы какие-нибудь доказательства…
— Фирма «Абаландур энд Халамбала», мир с ними обоими, веников не вяжет, — джинн довольно улыбнулся. — Она обладает самыми достоверными доказательствами того, что генерал Гроссерпферд, известный в широких народных кругах по кличке «Верблюд», а также, в некоторых узких кругах, по кличке «Коняга», окончательно зазнался, возомнил о себе, и решил потрясти Хавортию, государственным переворотом. Если ему это удастся, Хавортия, из Демократического Королевства, превратится в Демократическую Диктатуру.
— Рассказывай, что узнал, — попросил Максим.
Джинн уселся поудобней, и с удовольствием стал рассказывать:
— Как вам известно, мои добрые и любознательные друзья, — неторопливо начал он, — мой путь лежал к имению отставного генерала Гроссерпферда, чистота помыслов которого вызывала в наших сердцах законное подозрение. Знайте же, что этот генерал оказался человеком весьма состоятельным. Я увидел большой двухэтажный дом, у входа которого, словно часовые-ифриты, застыли высокие колонны, а над крышей из красной черепицы без устали вертелся флюгер из чистого серебра. Рядом с домом разместился большой пруд от которого исходила приятная прохлада. А за прудом раскинулись земли принадлежащие генералу. На этих землях паслись многочисленные козы, бараны, а также другой рогатый и безрогий скот. Все это хозяйство охраняли солдаты и крупные злые собаки. В вестибюле же дома играли в карты откормленные адъютанты, на лицах которых я не увидел даже следов благородных стремлений.
— Давай о деле, — попросил Максим.
— Я о деле и говорю,- добродушно огрызнулся джинн. — Хочу, чтобы вы мысленно представили себе обстановку, в которой пребывает неутомимый генерал Гроссерпферд и составили себе его психологический портрет. Нам, я уверен, еще придется иметь с ним дело. Экономические возможности врага и круг его приближенных следует знать.
— Мальчики, не надо ссориться, — попросила Франческа. — Агофен очень красиво рассказывает, давайте послушаем.
Джинн благодарно поклонился Франческе и продолжил:
— Я проник в имение генерала накрывшись плащом темной ночи. Бдительных собак и дремлющих часовых я усмирил волшебными чарами, а для играющих в карты адъютантов превратился в собственную тень. И стал внимать их разговорам, надеясь услышать что-нибудь важное для нас. Но речи их были пусты, как сума дервиша, преодолевшего пустыню, и грязны, как его ноги после этого нелегкого перехода. Слова, которые произносили эти откормленные за казенный счет адъютанты, не были словами благовоспитанных людей, и я не посмею их повторить в присутствии дамы.
Сам генерал в это время отсутствовал. Я неслышно поднялся на второй этаж, проник в генеральский кабинет и стал его обыскивать. Знайте же, друзья мои, что я потратил на тщательный обыск более часа, но не обнаружил никакого компромата: ни протокола заседания заговорщиков, ни плана государственного переворота, ни листовок с обращением к народу. И вынужден был сделать два равнозначных предположения. Или этот генерал невинен как агнец еще не успевший познать превратности мира, и мы напрасно подозреваем его в черных помыслах, или он чрезвычайно опытный конспиратор и хранит все документы в тайнике, который джинн моей квалификации не может обнаружить. Дайте мне попить чего-нибудь, — попросил Агофен, — ибо рассказ мой еще далеко еще не закончен, впереди вас ждет самое важное, а в горле моем пересохло.
— Молока, — предложила Франческа, слушавшая джинна с большим интересом.
— Их твоих рук, уважаемая Франческа, — Агофен встал и отвесил низкий поклон, — молоко станет для меня божественным нектаром.
Франческа принесла кувшин и несколько стаканов, на тот случай, если еще кто-то захочет молока. Агофен налил себе полный стакан, неторопливо осушил его и продолжил рассказ:
— Признаюсь вам, друзья мои, что сомнения в виновности генерала Гроссерпферда тяжелым грузом стали ложиться на мое сердце и я уже собирался удалиться из кабинета, когда услышал у себя за спиной осторожные шаги. Я мгновенно обернулся, готовый сразиться с выследившим меня врагом, и увидел, что это всего лишь большая черная кошка.
И тогда я вспомнил нашего куратора, мудрого джинна Кохинора Сокрушителя Муравейников, да продляться счастливые дни его жизни до бесконечности. Вручая нашей группе удостоверения о том, что мы закончили изучение темы: «Человеческие слабости и хитрости: как их использовать?» он сказал:
— Вы два семестра общались с джиннами
