Четверо друзей отправляются в дальнюю дорогу, всего лишь для того, чтобы помочь бабушке одного из них. Но обстоятельства складываются так, что им приходится спасать целое государство, еще и в другом мире.
Авторы: Исхизов Михаил Давыдович
этот моток пряжи, якобы сказал: «Все мы продукт исследовательской лаборатории Всевышнего. И раз Всевышний создал такое страшилище, значит, ему это было зачем-то нужно. Кто мы такие, чтобы мешать Всевышнему в его экспериментах… Пусть живет…»
Потом Максим стал рассказывать о встрече с герцогом Ральфом.
— Представляете, я едва до него добрался. То герцог послов принимает, то герцог указы подписывает, то герцог обсуждает проблемы повышения благосостояния… А по дворцу придворные шастают. Физиономии задумчивые, глаза пустые и никого они не видят. Это чтобы все понимали, будто они озабочены делами чрезвычайной важности, и если кого-нибудь из них остановить, то герцогство развалится. Но я все-таки к нему прорвался, когда их светлость изволил пить чай. Я Ральфу говорю: «Ты бы сокращением штатов занялся, бездельников у тебя слишком много все получают зарплату и немалую. Тебе на них никакой казны не хватит». — А он: «Нельзя сокращать». Спрашиваю: «Почему нельзя?» Так он мне объяснил, что уже два раза сокращал, и после каждого сокращения штат придворных бездельников увеличивался на двадцать процентов. Оказывается, есть такой социологический закон: если начинаешь сокращать чиновников, их число увеличивается. А с социологическими законами не поспоришь. Я бы работать герцогом не пошел, — неожиданно заявил Максим. — Он ведь хороший парень, Ральф. Когда узнал про нашу поездку, и что там, на Пегом Бугре, таинственные явления происходят, сразу загорелся: «Я с вами поеду!» А куда он поедет, если у него вся эта нудятина за плечами: то послы, то указы, то обеды… И придворные чиновники бродят, как козлы в огороде.
— Ты хотел попросить у герцога Ральфа фирман, — напомнил Максиму Агофен.
— Какой фирман? — не понял Максим.
— Как он у вас называется?.. Корочки, ксива, справка, — стал перечислять Агофен.
— Усек. Документ! Документ он нам соорудил, по всем правилам, с гербовой печатью и личной подписью. И для маскировки мы тебе, Эмилий, новое имя подобрали. Теперь ты будешь Петр Ильич Чайковский. Для друзей — просто Петя. По-моему — неплохо звучит. Тебе как, нравится?
— Петр Ильич Чайковский, — повторил дракон. — Звучит приятно и уважительно. Просто «Петя» тоже приятно звучит.
— А я что говорю! Чайковский был великим композитором, оперы сочинял. У нас в честь его музыкальные конкурсы проводятся.
— Композитором… — несколько грустно принял это сообщение дракон.
— Еще каким! Его оперы во всех театрах идут. Танец маленьких лебедей даже в Африке знают! Та-та-та-та та-та-ти-та-та та-та-та-та-а-а… — неожиданно пропел Максим.
Лошадь повернула голову и с недоумением посмотрела на всадника.
— Красиво, — вежливо оценил Агофен.
— Композитор Чайковский ваш, крайнинский? -поинтересовался — Эмилий.
— Не то, чтобы прямо из Крайнего, но недалеко от нас жил, — толком про жизнь композитора Чайковского Максим ничего не знал, поэтому тут же сменил тему разговора. — Значит так… Поскольку ты путешествуешь тайно и чтобы нам не запутаться, когда мы будем с кем-то встречаться, давай, мы с Агофеном, сразу так и будем называть тебя: Петя или Чайковский. Не возражаешь?
— Не возражаю, — согласился Эмилий Бах. — Называйте меня Чайковский.
— Вот и хорошо, — обрадовался Максим. — Мы, может час соображали, пока придумали. Ральф сомневался, опасался, что тебе не понравится. Жаль, что он не может бросить герцогство и с нами поехать! Он ведь, ребята, без выходных вкалывает. В две смены.
— Герцог Гезерский — гарант благополучия своих вассалов а также земледельцев и ремесленников, — напомнил друзьям Эмилий. — Он должен постоянно заниматься проблемами координации всех видов их деятельности.
— Плохо быть герцогом, — решил Агофен. — Что это за жизнь, если за ворота выйти не можешь. И без выходных. Такое мне не подходит. Я лучше буду охранником, а в выходные стану ходить на рыбалку.
— Ты, Агофен, лентяй, — осудил его Максим. — Тебе бы только у Баха, то есть, у Чайковского, в библиотеке сидеть и книги читать.
— Не вижу в этом ничего предосудительного, — поддержал джинна Бах, то есть Чайковский. — В книгах заключен опыт жизни предыдущих поколений и нам его необходимо изучать, иначе общество не сможет развиваться по законам диалектики, от низшего к высшему и от простого к сложному, — дракон помолчал немного, потом, для большей убедительности, добавил: — Прогресс остановится.
— Скажи еще, что книга — источник знаний и лучший подарок! — вспомнил Максим рекламу возле городского Книготорга. — И мы все поймем.
Эмилий был не просто библиотекарем, а библиотекарем-энтузиастом, и возможно, заявил бы что-нибудь еще более весомое о значении
