Четверо друзей отправляются в дальнюю дорогу, всего лишь для того, чтобы помочь бабушке одного из них. Но обстоятельства складываются так, что им приходится спасать целое государство, еще и в другом мире.
Авторы: Исхизов Михаил Давыдович
козел?! Вали отсюда, драконья морда! — сердито рявкнул атаман, чем раскрыл свою настоящую сущность, которую до сих пор скрывал за улыбочками. — Захлопни хлебало. Еще раз вякнешь, я тебе ноги из задницы повыдергаю.
Эмилий тут же и увял. Заслуженный библиотекарь, из интеллигентной семьи композиторов и музыкантов, у которого энергичная и принципиальная бабушка, а дед играл на барабане, был совершенно беспомощным, при встрече с силой и грубостью. Но фасон выдержал: протестующе пожал плечами, подчеркивая, что коренным образом не согласен с атаманом и принципиально остается при своем мнении. Затем, с гордо поднятой головой, отошел в сторону.
Теперь Максим мог приступить к своему плану по захвату заложника. Но примиренческая деятельность дракона оказалась заразительной. Максим сам не понимая, почему он это делает, попытался уладить дело мирно.
— Ты бы не трогал лепрекона, — сказал он атаману. Не унизился просьбой а, именно, сказал. Как равный равному.
— На понт берешь, или крутой? — с высоты своей лошади небрежно глянул на него семафор и снисходительно улыбнулся .
— Крутой! — уверенно сообщил Максим. — А ты, атаман, беспредел гонишь!
— Какой я тебе атаман!? — обиделся тот и на «атамана» и на тон. — Я барон Серг Боремба! Усек?! Имею «Патент на баронство» с гербовой печатью, за подписью самого короля Пифия Седьмого. Потомственный владелец замка и всей прилегающей к нему местности. С правом казнить и миловать! В натуре! Без базара! — вот так он расхвастался.
— Ни хрена себе! — не удержался Максим. — И этот, оказывается барон.
— А Серг Боремба небрежно сплюнул, и с высоты своей большой лошади, проигнорировал самого Максима и его неуважительное: «ни хрена себе!»
— Дробаны, чего застыли?! — окликнул барон одинаковых с лица. — Поспрашивайте коротышку про горшочек! Уговорите, пусть рассыплется.
Дробанов было трое. Все большие, усатые и сильные. А лепрекон один, и маленький, без усов. Троим с ними и делать нечего. Уговаривать Дорошу направился крайний. Идти Дробану к Дороше было всего ничего: шагов десять. Но на пути его совершенно случайно оказался Агофен. Смешной такой, растяпистый верзила, в халате с петухами и в красных тапочках с загнутыми носами. А на голове сорочье гнездо накручено. Бродяга бродягой. Будто он только что с постели встал и ни зарядку сделать, ни позавтракать еще не успел. Дробан не привык обходить бродяг, он и солидных людей никогда не обходил. Дробан, возможно, даже обрадовался тому, что Агофен оказался у него на пути. И походя врезал бродяге под дых. Основательно врезал, чтобы посмотреть, далеко ли тот отлетит и как кувыркнется. Дробану нравилось смотреть как от его удалого удара кувыркаются.
Врезал Дробан бродяге под дых, а как будто, наотмашь, врубил кулак в твердое дерево. Даже не в дерево, а в скалу. В кулаке что-то хрустнуло, а боль пронзила до самого плеча. И в голове как молотком застучало. Никогда, в жизни, не было Дробану так больно. Он взвыл, да так, что ни одного слова разобрать нельзя было, и замахал рукой, будто пытался стряхнуть боль. Потом завертелся на месте, но уже опомнился и не выл во весь голос, чтобы не потерять свой разбойничий авторитет, а только поскуливал потихоньку и все нехорошие слова, которые он выговаривал вполне можно было понять.
А Агофен отступил на два шага и с удивлением смотрел на корчившегося от боли великана. Вроде сам он здесь совершенно не при чем. И остальные с удивлением смотрели на Дробана. Не могли понять, что с ним случилось: не от того же он воет, что стукнул этого, в халате и красных тапочках с загнутыми носами. Да Дробан тысячу раз стукал. Не таких стукал, и ни один на ногах не мог устоять. А сейчас сам Дробан корчится от боли. Все даже как-то растерялись от такого происшествия. И два остальных Дробана растерялись. Сам барон Серг Боремба ничего понять не мог. Вообще-то этот Боремба, вроде, был сообразительным, и скоро понял бы, что произошло, но не успел. Максим посчитал, что момент сейчас самый подходящий, чтобы скрутить этого барона (который, вполне возможно, вовсе не барон, а обыкновенный разбойник, и бароном только притворяется) и взять его в заложники, но тоже не успел. Потому что, как раз, в это время, на поляну выехал всадник на высоком белом коне. И все сразу забыли про Дробана. Не такая Дробан личность, чтобы долго оставаться в центре внимания.
Конь был белым, без единой черной крапинки, и всадник, можно сказать, был белым. Белый волосы обильно стекали из-под высокого, отливающего серебром шлема, на грудь опускалась ухоженная белая борода, шикарные белые усы украшали лицо. Максим сразу понял, что это барон. Настоящий, потомственный, породистый. Пожалуй, еще побаронистей, чем Брамина-Стародубский.
