Четверо друзей отправляются в дальнюю дорогу, всего лишь для того, чтобы помочь бабушке одного из них. Но обстоятельства складываются так, что им приходится спасать целое государство, еще и в другом мире.
Авторы: Исхизов Михаил Давыдович
— Я уже говорил: ждем, когда бароны нападут на нас.
— Ты не про них говорил, ты про ликобийцев говорил, — по-дружески укорил генерала Серваторий. — Ты мне про баронов скажи: почему они должны напасть?
Гроссерпферд снизошел. И не потому, что Серваторий союзник и даже соратник. Просто у генерала неожиданно появилось желание растолковать полет свой тактической мысли. Да так растолковать, чтобы его понял даже этот дикарь, который соображает не мозгами а четырьмя жирными подбородками.
— Мы растянули войска по фронту, чтобы указать противнику свое уязвимое место, — генерал старался объяснить как можно проще. — И теперь бароны должны ударить в центр, чтобы захватить штаб.
Серваторий не был столь тупым, каким его считал Гроссерпферд. И все же он не мог понять, зачем надо дать баронам возможность захватить штаб. А главное, его самого, Повелителя Всех Свободных Кикивардов. Это ему не нравилось. И Мухугуку, Серваторий был в этом уверен, это тоже не понравится.
— Зачем? — спросил Серваторий, вложив в это одно слово все скопившееся у него недоумение.
— Затем… — генерал Гроссерпферд нисколько не удивился, тому, что кикивард не понял его тонкий замысел. На то он и был выдающимся стратегом, творцом военной науки, чтобы его замыслы никто понять не мог. — Затем, чтобы уничтожить мозг нашей армии, его командование. Но как только они подойдут к центру, мы сомкнем фланги, окружим их кавалерию копейщиками и уничтожим.
— А если они уничтожат наш штаб до того, как мы уничтожим их кавалерию?
— Шутка? — Гроссерпферд коротко хохотнул. — Хорошая шутка. Этого, Серваторий, не может быть, потому что этого не может быть никогда. Я генерал, а у них нет никого, кто в прошлом имел бы хоть чин секунд майора. Я вынужден победить.
— А если они догадаются, что мы заманиваем их в ловушку? — несмотря на убедительный ответ на первый вопрос, продолжал допытываться Не Знающий Себе Равного в Мудрости.
— Догадаются! Непременно догадаются, — подтвердил генерал и снова коротко хохотнул. — Даже такие тупоголовые тактики как наши бароны, должны догадаться, что мы заманиваем их в ловушку.
— Значит они не ударят, — Серваторий постарался не показать, что это его порадовало. Ему не хотелось, чтобы кавалерия баронов ударила по мозгу армии, к которому он себя относил.
— Непременно ударят, — заверил кикиварда генерал. — Эти штатские штафирки иногда тоже соображают. Они видят, что ряды наших мечников слабы, а копейщики слишком далеко и решат, что я перехитрил, на этот раз, сам себя. И ударят, всей своей кавалерией. А у нас все рассчитано. Находящиеся в центре мечники, это вовсе не мечники, а копейщики, положившие на землю свое оружие. Как только бароны приблизятся они поднимут копья, сомкнут строй и выдержать первый натиск кавалерии. Тем временем с флангов ударят другие батальоны копейщиков. С баронами будет покончено одним ударом. Навсегда! — оплевал Гроссерпферд потерявшего бдительность Серватория.
Прошло не боле часа, но этот час показался кикивардам бесконечным. И батальоны постепенно стал превращаться в толпы. А на холме по-прежнему стояли всадники. Стояли, смотрели на кикивардов, но не атаковали.
Генерал Гроссерпферд недоумевал. Он задумал блестящий тактический ход, и вряд ли какой-нибудь другой полководец мог бы разгадать его замысел. Но кавалерия баронов стояла на холме, всадники мирно сидели в седлах а лошади пощипывали травку.
Гран полковник Бринкст тоже недоумевал. Как правая рука полководца, он понимал гениальный тактический ход Гроссерпферда. Но гран полковник не мог понять баронов и это его настораживало. Секунд майору Гурду наплевать было на баронов и на то, что бароны собираются сделать, но он нервничал. Генерал и полковник хмурились, а это не сулило ничего хорошего секунд майору. Не Знающий Себе Равных в Мудрости Серваторий был невысокого мнения о доблести баронов. Он понимал, отчего те не атакуют и поэтому тоже нервничал.
Адъютант лейтенанты с правом ношения кружевного воротника, приуныли. Они чувствовали, что у генерала намечается неудача (профессиональный адъютант все взлеты и падения своего начальства чувствует заранее), а при всякой неудаче, генерал спускал всех мыслимых и немыслимых кобелей на адъютантов. И только крокаданы вели себя совершенно спокойно. Им поступил выгодный заказ, они подготовились, и теперь ждали, кода им прикажут выдать убойный материал.
Генерал Гроссерпферд не выдержал. Как вода, если ее сильно нагреть превращается в пар, способный взорвать самую прочную оболочку, недоумения генерала, по поводу неправильного поведения баронов, подогреваемые негодованием и возмущением, превратились
