Четверо друзей отправляются в дальнюю дорогу, всего лишь для того, чтобы помочь бабушке одного из них. Но обстоятельства складываются так, что им приходится спасать целое государство, еще и в другом мире.
Авторы: Исхизов Михаил Давыдович
— вынужден был признать Агофен. — Но нападение на домик где мы прятались, что ему давало это? От чего он спасал нас там?
— К этому времени мы план Гроссерпферда выполнили и были ему не нужны. Более, того, могли в чем то помешать. И он послал отряд, чтобы уничтожить нас. Вы обратили внимание: во всех нападениях на нас ни разу не участвовали люди, которые непосредственно подчиняющиеся Гроссерпферду?
— А ведь верно, — подтвердил Эмилий. — То стражники, то разбойники, то дружинники барона.
— Но нападение на нас в домике, где изготавливают краску возглавлял супер лейтенант Бумбер, непосредственно подчиненный генерала!
Глава тридцатая.
Жрецы, как работники идеологического фронта. Надо спасать Хавортию.
Работой крокаданов генерал Гроссерпферд остался доволен.
— Такие крокаданы нам нужны. Следует отметить их за талант и усердие, — сказал он адъютант лейтенанту Крейну. — Представишь их к награде.
Адъютант лейтенант не любил крокаданов и позволил себе выразить недоумение.
— В бою они не участвовали, а медаль за разговоры у нас не учреждена, — посчитал возможным напомнить Крейн.
— Неважно, — отмахнулся генерал. — Ведущего наградим медалью «За находчивость в бою», ведомого почетным знаком «Удалого кавалериста» второй степени. Отличный знак. Блестит и виден на приличной дистанции. А сейчас, для развития успеха, надо бросить ударную группу жрецов. Пусть пугнут эту толпу штатских баронов гневом могущественного Мухугука, так пугнут, чтобы у баронских лошадей от страха подпруги лопнули и копыта задрожали, ха-ха-ха, — рассмеялся генерал отличной шутке. — Ну!? — оплевал он Забегайло, адъютант лейтенанта по управлению религией.
От грозного «Ну!?» Забегайло сорвался, как спринтер на стометровку. Он, возможно, даже какой-нибудь местный рекорд поставил, потому что в считанные секунды оказался возле жрецов. Здесь, вдали от глаз генерала, Забегайло позволил себе отдышатся. Потом, с высоты своего положения, все-таки, не хвост собачий, а лейтенант адъютант самого генерала Гроссерпферда, приказал старшему жрецу Ракавию, прекратить пустопорожнюю болтовню и публично, чтобы все видели и слышали, заручиться поддержкой могущественного Мухугука.
Старшему жрецу Ракавию, наплевать было на адъютант лейтенанта Забегайло и на его грозный тон. Он и самого генерала Гроссерпферда не очень боялся. У старшего жреца Ракавия был хозяин погрозней генерала, сам Трехрогий Мухугук, Всезнающий, Всевидящий и Всеслышащий. Если Великого и Грозного по-умному попросить, он и Гроссерпферда забодает.
Предусмотрительный Ракавий понимал, что генерал, прежде чем напасть на коварных баронов, попросит его связаться с Великим Трехрогим и уговорить Всемогущего, чтобы тот устроил баронам какую-нибудь отвратительную пакость. Три дня, почти не отдыхая, Ракавий сочинял послание Всемогущему и Беспощадному от верных ему кикивардов. А когда послание было готово, два дня репетировал его с жрецами.
— Иди, — с полным пренебрежением к чину адъютант лейтенанта, сказал старший жрец. — Ты не нашей веры и тебе здесь не место. Мы сейчас будем разговаривать с Великим и Неповторимым.
И Забегайло тихо, тихо, без всяких возражений слинял. Он решил, не связываться с Ракавием, о котором говорили, что тот общается не только с Мухугуком, но и с какими то вонючими духами, которые обитают в темных пещерах.
Старший жрец адъютант лейтенанта даже взглядом не проводил, слишком мелкой фигурой был для него Забегайло. Между тем все жрецы, а было их счетом, как повелел сам Мухугук, ровно два десятка, (63) слышали разговор с посланником генерала, поняли, что наступила пора действовать и приблизились к руководителю. Ни в каких дальнейших указаниях они не нуждались. Жрецы были опытными профессионалами и работали с достаточно надежным опережением: все было обдумано, обсуждено и отрепетировано. Оставалось включить механизм действия. Старший жрец Ракавий положил правую руку на изображение Мухугука, что красовалось у него на груди и взмахнул левой рукой. Жрецы, неторопливо, без суеты (каждый знал свое место) выстроились в четыре шеренги, по пять человек в каждой. Все они были рослыми, широкоплечими, без рубашек и в просторных зеленых штанах (в параллельном мире, откуда прибыл Максим, о существовании рогатого Мухугука не догадывались и наверняка приняли бы эту компанию за какую-то негосударственную секту, выступающую против ношения рубашек). У каждого жреца на груди висело резное изображение Всемогущего Мухугука. Не такое крупное, как у Ракавия, но так же искусно изготовленное. На всех своих изображениях Мухугук глядел достаточно сурово, хмурился
