Четверо друзей отправляются в дальнюю дорогу, всего лишь для того, чтобы помочь бабушке одного из них. Но обстоятельства складываются так, что им приходится спасать целое государство, еще и в другом мире.
Авторы: Исхизов Михаил Давыдович
созданные ими куда-то деваются. Вероятно, они слишком хороши, чтобы принадлежать даже музею. Но если кто-то найдет место, где хранится обувь, сшитая лепреконами, это станет одним из величайших открытий.
Скрейг куда-то убрался. Максим, Агофен и Эмилий окружили Дорошу, пожимали его маленькую ручку, дружески, похлопывали по плечам, радовались неожиданной встрече. Лепрекон же молчал, сопел и хмурился.
— Как жизнь? — спросил Максим. — Прекрасна и удивительна?
Дороша выпустил пару клубов дыма и вынул изо рта трубку. Даже при плохом настроении, он не позволял себе разговаривать с кем-нибудь, оставляя трубку в зубах.
— Жизнь, как жизнь, — мрачно сообщил лепрекон. — Ничего прекрасного и удивительного не бывает.
— Успешно ли идут у тебя дела, уважаемый мастер, по созданию великолепной, радующей глаз и удивляющей разум обуви? — поинтересовался Агофен, делая вид, что не замечет угрюмого тона.
— Благодарствую за интерес, проявленный к моему труду. Идет работа, куда она денется, — вид у Дороши по-прежнему был хмурый. И непонятно было, чем недоволен лепрекон: тем как идет работа, или еще чем-нибудь.
— Ты чего сегодня такой сердитый? — спросил Максим.
— Нисколько я не сердитый, — пробурчал лепрекон. — Просто радоваться нечему, — он сунул в рот трубку и запыхтел, выпуская клубы дыма.
— Какие у тебя неприятности? — продолжал допытываться Максим. — Если тебя кто-нибудь обидел, будет иметь дело с нами. Так я говорю, Агофен?
— Точно, — подтвердил Агофен. — Я из твоего обидчика неприятную жабу сделаю. Всю в больших зеленых бородавках. Такую противную жабу, что ни одна уважающая себя цапля ее есть не станет. Их от одного вида этой жабы тошнить будет. И умрет эта жаба от старости, презираемая не только цаплями, но и всеми другими жабами.
— Если кто-нибудь тебя обижает, мы герцогу Ральфу расскажем, — заявил Эмилий. — Он тебя очень уважает, и обидчика строго накажет, согласно существующим законам.
Лепрекон вынул трубку:
— Никто меня не обижает, — он продолжал хмуриться. — Чего это меня обижать? Кто я такой, чтобы меня еще и обижать?.. Обо мне вообще все забыли. Не нужен я никому.
На такое следовало возмутиться.
— Как это забыли?! Кто о тебе забыл? — возмутился Максим.
— Да так, есть такие… Некоторые в Хавортию отправляются. Собираются таинственные явления изучать. А Дороша, между прочим, в Хавортии, все тропинки знает. Дороша тоже интересуется таинственными явлениями и желает с ними разобраться. Но о Дороше никто даже не вспомнил… Чему мне радоваться?
Лепрекон был в своем репертуаре. Представилась возможность побрюзжать, пожаловаться, и упустить ее лепрекон не мог.
Дракон, хорошо знал особенности характера Дороши.
— Да что ты, Дороша, мы же не имели понятия, где ты находишься, а то бы непременно пригласили, — осторожно заявил он. — Ты ведь все время странствуешь…
Эмилию Баху было немного не по себе — действительно, нехорошо получилось. О лепреконе никто не вспомнил. С другой стороны, чего о нем вспоминать, если неизвестно, где его искать? Все было бы проще, если бы шеф-директор библиотеки Гезерского герцогства умел врать. Тогда он сказал бы: «Как это не вспомнили?! Только о тебе вчера и говорили. Я вообще отказывался без тебя идти…» И Дороша остался бы доволен. Но Бах врать совершенно не умел. Он смущенно взглянул на Максима и кашлянул.
Максим чувствовал себя, в этом отношении, намного проще.
— Как это не вспомнили?! Только о тебе вчера и говорили. Эмилька вообще отказывался без тебя идти. Агофен пытался какими-то своими джинновскими штучками, по атмосферным каналам, сообщить тебе, что мы в Хавортию собираемся. Ты разве не почувствовал?
Услышать такое Дороше было приятно. Но лепрекон не сдавался.
— Не почувствовал.
— Понято, атмосферные каналы штука ненадежная. Их иногда заклинивает. А может быть, ты не обратил на эти сигналы никакого внимания… — Максим с укоризной посмотрел на Дорошу. — Агофен так старался… Ты ведь знаешь, как он тебя уважает.
Дороша стал оттаивать.
— Семь раз посылал я тебе мысленный сигнал, мой вечно занятый друг, а ты ни разу не откликнулся, — укорил лепрекона и джинн, у которого нравственных проблем, с введением друзей в легкое заблуждение для поднятия им настроения, тоже не имелось.
— Наверно, как раз в это время я башмаком и занимался, — попытался оправдаться Дороша. — Когда работаешь над башмаком ни на что другое отвлекаться нельзя.
— Я лично весь вечер искал тебя! — продолжил Максим. — Все окрестности герцогского замка обошел, на эту самую дорогу три раза выбегал, смотрел, не идешь ли, всех встречных спрашивал: никто
