Четверо друзей отправляются в дальнюю дорогу, всего лишь для того, чтобы помочь бабушке одного из них. Но обстоятельства складываются так, что им приходится спасать целое государство, еще и в другом мире.
Авторы: Исхизов Михаил Давыдович
что никакого Эмилия Баха среди них нет.
— Ты что, отказываешься подчиниться!? — удивился Иравий. — Сказано тебе: задержись, значит, остановись и иди ко мне.
Эмилий не выдержал и остановился.
— Зачем? — спросил он, поворачиваясь к капралу. — И вообще, я не Эмилий Бах, я Петр Ильич Чайковский, — сообщил он. И зачем-то добавил, совершенно неподходящее для этого случая: — Для друзей просто Петя.
— Никакой ты не Петя. Ты Эмилий Бах, — Иравий встал со скамейки, на которой так удобно было сидеть и неторопливо подошел к дракону. — Всезнающий Мухугук кое-что шепнул мне… — стражник повернулся к Мухугуку, наклонил голову, вытянул руки и показал идолу оба больших пальца, затем снова обратился к дракону. — Шепнул, что ты самый настоящий Бах. И должен я тебя сейчас задержать. На тебя казенная бумага пришла.
— Так мы пошлину заплатили, значит, по закону, имеем право идти дальше, — возразил дотошный Дороша.
— Пошлина за Петю Чайковского уплачена, а он Эмилий Бах. За Эмилия Баха пошлина не уплачена, значит, по закону, могу его задержать, — резонно объяснил Иравий.
Агофен посмотрел на Максима. Взгляд его говорил: «Я их сейчас уделаю!» «Нельзя! Сдержись!» — ответил ему взглядом Максим: «Нам надо уйти отсюда тихо…»
— Сколько? — не вдаваясь в споры, и рассуждения спросил Дороша.
— Вы что, меня на нарушение толкаете? — удивился капрал.
— Мы нарушить правила не можем. Потому как нельзя, — поддержал начальника тощий и нахально улыбнулся.
Опять прибежал красный, потный и запыхавшийся Грипс. То, что спать ему больше не хотелось, можно было определить с одного взгляда. Иравий кивком разрешил стражнику остаться.
— Сколько? — повторил Дороша и постучал по сумочке Баха так, что монеты зазвенели.
Звон монет подействовал.
— Что с вами поделаешь, очень уж вы мне понравились, — сообщил Иравий. — А главное, цель у вас хорошая, идете исторические места осматривать. Такое стремление поощрять надо. Опять же — монархисты, королевскую власть уважаете. Так что ли, Грипс?
— Так точно, ран капрал Иравий, следует поощрять! — бодро поддержал начальство Грипс.
— Видите, и Грипс так считает. Стало быть, сделаем вам снисхождение, и отпустим с миром, — решил Иравий. — Без всяких дополнительных сборов. Разве что… — он на мгновение задумался. — Слушай, Бах, а не хочешь ли ты сделать пожертвование в пользу престарелых стражников-ветеранов? Ничего личного. Нам с Грипсом и Зинаром еще служить да служить.
Бах решил, что пожертвование обойдется ему не меньше чем в пять больших монет, и полез в сумку.
— Вижу, что хочешь. Наверно ты все-таки не Бах, и не Эмилий. Как считаешь, Грипс, может он все-таки Петя? Что там в бумаге прописано?
— В бумаге прописано, что он Петр Ильич Чайковский, — доложил Грипс.
— И печать настоящая?
— Круглая печать и подпись герцога.
— Ты Зиндар, как считаешь?
— Петя, ран капрал Иравий. По его драконьей морде сразу видно, что Петя, — отрапортовал Зиндар.
— Раз Петя, то и задерживать тебя никакого смысла нет. Давай, Петя, монеты сюда, а кошель забирай. Хороший кошель, сразу видно иностранный, натуральная кожа. Но нам чужого не надо. И можете двигать. Осматривайте исторические места и повышайте уровень.
Агофен, прищурившись, смотрел на Иравия, как будто прицеливался в него. То ли сказать что-то хотел, то ли сделать что-то. И все три бойцовых петуха на халате джинна уставились на Иравия. Максим дернул Агофена за рукав.
— И не думай! — прошептал он. — Нельзя. Без монет как-нибудь обойдемся… А если ты сейчас что-нибудь учудишь, на нас целую армию вышлют.
— Ладно, не дрейфь, — успокоил его Агофен. — Сейчас я все утрясу.
Он подошел к Иравию, поклонился и сказал:
— За доброе к нам отношение, я должен поблагодарить тебя, о доблестный воин и суровый таможенник, активный покровитель исторических памятников и пропагандист шедевров старинной архитектуры, ран Иравий. Но начну я с доброго совета: оставь этому дракону его презренные монеты, не в них счастье.
Иравий с интересом посмотрел на джинна. У него было свое мнение о счастье, и он не хотел оставлять презренные монеты дракону.
— У меня есть кое-что получше, — попытался рассеять сомнения капрала джинн, — но разговор наш должен быть секретным. Ибо я хочу поведать тебе, сияющему образцу бескорыстности и грозному стражу границ Счастливого Демократического Королевства Хавортия, тайну, которая известна только богатейшим и мудрейшим жителям Блистательной Джиннахурии. Мои спутники и твои подчиненные не должны услышать нас.
Суровый страж границы с недоверием посмотрел на Агофена, который неосторожно обозвал
