Четверо друзей отправляются в дальнюю дорогу, всего лишь для того, чтобы помочь бабушке одного из них. Но обстоятельства складываются так, что им приходится спасать целое государство, еще и в другом мире.
Авторы: Исхизов Михаил Давыдович
открыл глаза, жалко улыбнулся, сел и бессмысленно глядя перед собой, стал шарить руками по траве, будто искал чего-то. Алый лоб его распухал буквально на глазах. Разбойника сейчас ничего не интересовало: ни монеты, что находились в кошельке у дракона, ни споры. Вполне возможно, вопреки мнению Хрюни, у Крюка все-таки были мозги, и щелбаны Оглобли что-то в них нарушили.
«Этот выбыл из строя», — отметил Максим.
— Ладно, отдыхай, — махнул рукой Хмурый в сторону травмированного Крюка. — С Оглоблей на щелбаны больше не базарь. Он однажды ударом кулака бычка убил, а у того лоб покрепче твоего.
Крюк не услышал его, он в это время был где-то далеко, куда не доходят даже самые хорошие советы.
— Ну как? — спросил Оглобля у Агофена. — Может махнемся? По три щелбана, — разбойник окинул взглядом некрупного, по сравнению с ним, джинна, и снисходительно предложил: — Сухих, без широкого замаха. Сначала я тебе один врублю, а потом ты мне три, — хитрил Оглобля, знал ведь, что после того как он влепит щелбан, соперник уже и не соперник вовсе, а существо бессильное и без всякой мысли.
— Сочту за великую честь для меня, возможность обменяться щелбанами с таким непревзойденным мастером и виртуозным исполнителем, как ты, почтенный разбойник Оглобля, — согласился Агофен. — Только давай так: сначала я тебе один сухой щелбан врублю, без замаха, в натуре и без балды, а уж потом ты мне три.
— Га-га-га, — весело заржал Оглобля, которого впервые в жизни назвали «почтенным разбойником». — Ну давай.
И Хрюня тоже заржал. Еще с большим, пожалуй, удовольствием, чем Оглобля. Предвкушал интересное зрелище.
— Ну, ты, фраерок, совсем… вообще… два ежа тебе за пазуху, — похохатывая, сказал Хрюня Агофену. — Давай, вруби по лобешнику нашему Оглобле!
Агофен и врубил бы. Хмурый не дал.
— Да погоди, тебе бы только играться… Ну, прямо, как дитя малое, — отчитал он Оглоблю. — Сначала делом займемся, потом поиграете. Значит, первое, выкладывайте монеты, все, что есть. И не думайте ничего прятать, все равно обшманаем. У кого найдем, тому Оглобля дубинкой по заду пройдется. А какая у Оглобли силенка, сами видите.
— Лады, да нет воды, — опять пошутил Хрюня. Он подошел к Агофену и стал его нахально разглядывать.
Агофен принял вид простодушный и робкий.
— О веселейший и хитроумнейший разбойник из славного рода отважных Хрюней, каждая шутка твоя драгоценным алмазом ложится в шкатулку моей памяти, — похвалил джинн разбойника.
— Хе-хе-хе, — Хрюне была приятна столь высокая оценка его остроумия, хоть и исходила она от лоха. — Я два раза пошучу, а потом уж не спущу! — весело пригрозил он.
Не надо меня бить, остроумнейшая Звезда юмора и сатиры, озаряющая своими лучами Ласковый Лес, — попросил джинн.
— Не бойся! Я же не Оглобля. Я маленьких не обижаю, — успокоил его Хрюня. — Ничего плохого я тебе не сделаю. Ограблю немного, потом пяток щелбанов отсчитаю. Ежа тебе за пазуху. Надо, понимаешь, в натуре, тренироваться. А лобешник у тебя для щелбанов вполне шикарный.
Агофен молчал и изображал испуг. Ему это неплохо удавалось.
— Стоишь ты неправильно, стоять надо по стойке смирно, а ты пузо выпятил, — отчитал Хрюня джинна и сильно ткнул его кулаком в солнечное сплетение.
Агофен стерпел и это.
— Халат, ежа тебе за пазуху, я снимать с тебя не стану, мы старые шмотки не берем! — гордо сообщил Хрюня. — И петухи у тебя тощие, полудохлые. Никакого от них навара, — теперь Хрюня пошутил. — Будешь в поселении, сдай халат в утиль, там за старые тряпки, без базара, книги дают. А чалма твоя вполне пригодиться. Это же ужас, сколько в ней белой материи пропадает, — продолжал издеваться Хрюня. — Чалму я у тебя отконфискую. Подарю ее атаману, он из нее портянок нарежет. У нас атаман аккуратный, чистоту любит, требует, чтобы портянки чистые были, белые.
— Прошу тебя, о благоразумный и здравомыслящий разбойник, с прекрасным именем Хрюня, не трогать мою чалму, — очень вежливо попросил Агофен. — Я привык к этому головному убору и без него мне будет грустно.
— Чудной ты, фраер! — хихикнул Хрюня, который, судя по его поведению, был далеко не самым благоразумным и здравомыслящим даже в своей банде. — Привык он! Как привык, так и отвыкнешь. Я тебя сейчас отучать буду. Когда отучу, два ежа тебе за пазуху, ты не забудь мне спасибо сказать. А то некоторых учишь, учишь, а они еще и обижаются, — он опять ткнул Агофена кулаком в солнечное сплетение.
Судя по шуткам Хрюни, юмор у разбойников был очень специфичным и несколько однообразным.
В это время Хмурый и Оглобля, подступили к Эмилию.
— Все правильно, — отметил старший, оглядывая дракона, — кошель кожаный, коричневый, как и говорил атаман,
