Четверо друзей отправляются в дальнюю дорогу, всего лишь для того, чтобы помочь бабушке одного из них. Но обстоятельства складываются так, что им приходится спасать целое государство, еще и в другом мире.
Авторы: Исхизов Михаил Давыдович
Хмурый.
— Всемогущий Мухугук, он же мне пиджак порвал, — пожаловался разбойник четырехрогому богу на Максима. — Совсем новый пиджак был. Какое сукно, а он порвал… Это же такой беспредел, что дальше и некуда…
— Брось ты канючить, — подошел к нему Максим. — Подумаешь, воротник… Рукава есть, карманы есть. Пуговицы я не тронул. Чего тебе еще нужно? И, вообще, воротник вполне можно пришить.
— Так ведь пошив какой, сукно какое… — не замолкал Хмурый. — Его еще дед мой носил. Сейчас такое сукно не делают.
— Какой же он новый, если его еще твой дед носил? — спросил Максим.
— Так дед его надевал только на свадьбу внуков. Десять раз только и успел. Сейчас такое сукно не найдешь. Мне такой пиджак в жизни не справить!
— Ты не грабь, — посоветовал Максим. — Не пошел бы грабить, пиджак был бы цел.
— Не грабь, не грабь… Что же мне с голода подыхать!?.
— Работать ты не пробовал?
— Еще чего! — огрызнулся Хмурый. — В стражники я бы еще пошел, или в надсмотрщики, к барону Кукуруку. Так туда без волосатой лапы не пробьешься. Что же мне теперь? Пахать я не стану!
— Как хочешь, — не стал уговаривать Максим. — Ты тут, вроде, старший у них?
— Ага. Атаман десятка.
— Вот и хорошо. Давайте соберем твоих разбойничков и устроим небольшое совещание: подведем итоги и обсудим перспективы. Возражений нет? — спросил он у своих товарищей.
— Возражений нет, — поддержал Эмилий. — Надо выяснить, почему они меня искали? Это же все из-за меня. Происходит что-то непонятное.
— Твое замечание близко к истине, мой проницательный друг, — согласился Агофен. — О том, что происходит что-то непонятное, отмечала в своем послании мудрая бабушка Франческа. Надо потребовать от этих разбойников, не желающих честно и добросовестно трудиться на благо своего Счастливого Демократического Королевства, пусть объяснят, что происходит.
— Угу, — согласился Дороша. — А то по лесу из-за них пройти нельзя. Как что, сразу стой! Куда идешь? Чего несешь? Им волю дай, так они и пряжки от башмаков отбирать станут.
— Слышали, Робингуды? (23) — обратился Максим к разбойникам. — Собирайтесь сюда поближе, поговорить надо.
Молодой, бойкий, с нахальной физиономией, Хрюня, после оплеухи Агофена, стал тихим и послушным. Правая сторона его физиономии стала пунцовой и опухла, лицо перекосилось. Получилось что-то ассиметричное, совершенно не нахальное а, наоборот, почтительно-покорное. Как только Максим велел собираться, Хрюня осторожно выкарабкался из колючего куста и, придерживая рукой щеку, подошел. Крюк же, по-прежнему, соображал слабо и продолжал укладывать веточки. А Оглобля пожаловался:
— Не могу я подойти, ран начальник. — Этот ваш шпендрик мне ногу испортил. Я теперь без костылей — не шагну.
На » шпендрика» Дороша обиделся.
— И чего все длинные такие бестолковые? — неведомо у кого спросил Дороша. И не дожидаясь ответа, второй вопрос задал непосредственно Оглобле: — Ты что, каланча пожарная, так и не понял, что я тебя пожалел?
— Жалельщик нашелся! — возмутился Оглобля. — Я же теперь ходить не могу.
— Я тебя, Оглобля стоеросовая, еще и по пальцу на левой ноге стукнуть мог, — осадил его Дороша. — Ты бы тогда и на одной ноге не устоял. Но пожалел. А тех, кто обзывается, я и по второй стукаю.
Дороша вынул трубку и стал набивать ее табаком, при этом поглядывал на Оглоблю и ждал, не станет ли тот обзываться.
— Ты с Дорошей поосторожней, — посоветовал Оглобле Максим, — У него еще и ножницы есть. Если он ножницами отрезать начнет, это похуже молотка будет.
— Да я же ничего, — повинился Оглобля. — Не тяну я на малыша, только уж очень больно. Е-мое! Палец горит. Вот оно и выскочило. Ты, ран Дороша, не сердись.
— Я и не сержусь… — Дороша посмотрел на распухший и посиневший палец Оглобли и, кажется, действительно перестал сердиться. — Просто советую, некоторым разбойникам, держать язык за зубами. Пока зубы есть. А уж когда зубов не будет, как хотят. Такие вот дела…
— Ну-ка, — прервал обмен любезностями Максим, — хватит болтать! Кому сказал, все сюда!
Хмурый и Хрюня помогли Оглобле, потом, привели и пристроили здесь же тихого Крюка.
Разбойники сидели рядком. Вид у них был унылый. Только Хмурый вышел из конфликта без урона, если не считать испорченного пиджака. Разбойники не могли понять, как с ними управились эти фраеры, уступающие им и в росте, и в силе, да и без дубин. Одного стукнули, другого шмякнули — и все. А дальше, понимали они, должно быть еще хуже. Нравы в Счастливой Хавортии были простые: баронские дружинники, когда им удавалось поймать разбойника, тут же вешали его. Королевские стражники отправляли в рудники на бессрочную каторгу.
