Четверо друзей отправляются в дальнюю дорогу, всего лишь для того, чтобы помочь бабушке одного из них. Но обстоятельства складываются так, что им приходится спасать целое государство, еще и в другом мире.
Авторы: Исхизов Михаил Давыдович
глаза, как у атамана Загогульского. Само лицо Мухугука было не злым, а снисходительным, прощающим. Для разбойников такой бог подходил больше, чем тот, пограничный. Но рога, и у этого, были острыми и грозными. Рога предостерегали. Понятно, Мухугук, как и атаман Загогульский, мог рассердится, и тогда уж… Что «тогда уж…» — каждый, очевидно, должен был сообразить сам.
Невдалеке от дома атамана лежали на траве друзья Максима, по-прежнему крепко связанные.
— Мы ждем, пока о нас вспомнят, — сердито встретил Максима лепрекон, — а некоторые с атаманом чай пьют, разными мнениями обмениваются. Где уж о нас вспомнить. Мне некоторые старые лепреконы говорили, что слава портит людей, а я не верил.
— Не сердись, Дороша. Обстановка того требовала, — объяснил Максим.
— Обстановка требовала, чтобы у меня башмак украли?! — таким сердитым Максим лепрекона никогда не видел.
— Украли башмак? Я как-то этого и не заметил, — признался Максим.
— А то!? Ни башмака, ни ранца. Если там хоть одно шило пропадет, я этого так не оставлю! — пригрозил лепрекон.
— Вернут, — заверил лепрекона Максим. — У нас с атаманом Загогульским теперь стратегический союз. Все вернут.
— Понял, — отозвался Агофен. — Вы теперь, как два верблюда, что везут одну арбу. Только идете в разные стороны. Развязывай нас. Первым делом мы вернем Дороше ранец, потом заделаем бессовестным разбойникам козу.
— Загогульский разбойник и самозванец. Он не имел права задерживать поданных герцога Ральфа Гезерского и воровать у лепреконов ранцы с башмаками! — заявил Эмилий. — Я требую, чтобы ранец вернули а нас немедленно отпустили.
— Все высказались? спросил Максим.
— Я еще недостаточно высказался, — сообщил Агофен. — Должен тебе сообщить, мой суровый друг, что кроме ранца наши стратегические союзники свистнули у Эмилия все монеты, — он пошевелил пальцами ног и добавил, — мои прекрасные малиновые туфли тоже тю-тю, и чалма. У этих разбойников нездоровый интерес к чужим вещам. Старейший и умнейший джинн, куратор курсов по повышению квалификации Кохинор Сокрушитель Муравейников неоднократно втолковывал нам, что джинн, без чалмы подобен безрогому барану. Ты как хочешь, а я свои вещи тоже должен получить обратно. И я их получу даже если для этого мне придется испортить настроение самому атаману с дурацким прозвищем Загогульский.
— И халву, — напомнил Дороша. — Халву они тоже стащили.
— Все вернут. Загогульский прикажет, и все вернут.
— Раз так, то режь наши путы, спаситель, и продли просвещающие нас речи. Послушаем, что мудрого ты скажешь нам, — приключение Агофена не рассердило, и даже позабавило. При всем желании разбойники не могли сделать джинну ничего плохого. Он просто ждал своего часа, чтобы разобраться с обидчиками.
— Тогда слушайте, — Максим осторожно, чтобы не задеть малыша, начал резать веревки и сеть удерживающие Дорошу. -Боятся они нас, как огня. Один из разбойников слышал рассказ крокаданов о том, как мы с краснохвостыми разделываемся и все остальное. Крокаданы, конечно, наболтали, чего не было, но это в нашу пользу.
— Если про твои подвиги с отрыванием хвостов у скрейгов, тогда, конечно, в нашу пользу, мой отчаянный друг, — не удержался Агофен.
— А если кое-кто будет ехидничать, то не я стану кое-кого развязывать — пригрозил Максим. — И ужинать некоторые не будут. Потерпят до утра, ничего с ними не станется, они и так слишком упитанные.
— Старый и мудрый джинн, куратор курсов по повышению квалификации, Кохинор Сокрушитель Муравейников, учил нас, что самое отвратительное преступление это шантаж, — вспомнил Агофен. — И шантажистов ждет такой ужасный конец, что даже боги содрогаются, когда вспоминают об этом. Мне искренне жалко тебя, о мой несчастливый друг.
— Если ты так обеспокоен моим будущим, то сообщаю тебе, мой заботливый друг: все что я сейчас делаю, это для нашей пользы. А для пользы можно иногда и немного шантажнуть. Боги вмешиваться не станут.
— Откровенный шантаж, и завуалированные угрозы, — Агофен скорчил недовольную гримасу. — С содроганием думаю о том, что будет дальше.
— Содрогайся сколько угодно, но дальше будет хорошо. Если понял, то я тебя развяжу. Если не понял, опять стану рассказывать, — пригрозил Максим.
— Ты очень понятно объяснил, мой красноречивый друг, — сдался Агофен. — Я все понял. Развязывай.
Максим осторожно, чтобы не поранить товарищей, продолжил резать веревки и сети.
— Так мы заделаем им козу? — спросил Агофен стряхнув остатки пут. — Мне кажется, твоему Загогульскому и кое-кому из его помощников это принесет пользу. Давай устроим им детскую «кучу малу» на зеленой лужайке.
— Ни в коем случае!
