Я человек независимый. Мне никто приказать не может! Это я могу приказывать! Меня народ поддерживает. У меня свои вооруженные силы!
— Так ведь нажали все-таки, чтобы ты Баха схватил.
— Никто не нажимал. Выразили просьбу. Вежливо. Конечно, обещали некоторое вознаграждение. А монеты на дороге не валяются. Если тебе их дают, надо брать. Только дело это, между нами говоря, темное. Понимаешь, просьба анонимная. Проситель своего имени раскрыть не пожелал.
— Но тебя обвести вокруг пальца никому не удастся, ты конечно догадался!
— Еще чего, меня обвести! — атаман расправил грудь. — Тот, кто попытается меня обвести и дня не проживет. Подумаешь — секрет. Не на того нарвались. Я анализирую. Взять, к примеру, саму бумагу, на которой изложена просьба. Она высокого качества, такую только большое начальство использует. Даже у меня пока такой бумаги нет. Что это значит?
— Что это значит? — переспросил Максим.
— Это значит, что писал кто-то из военных. Крупный чин.
— Почему ты думаешь, что из военных? Почему крупный чин?
— Потому, что писал форменный дуб! Нормальный человек написал бы: «Просим поймать преступника по имени Бах и выдать нашему представителю. За поимку выделяется вознаграждение». И размер вознаграждения. Так?
— Так. А в этой бумаге?
— Я тебе сейчас ее перескажу. Почти точно. У меня отличная память, все завидуют. Стоит мне хоть один раз что-нибудь прочесть — сразу запоминаю. Такой полезный талант. Слушай.
Атаман снова уселся в свое объемное кресло, и начал пересказывать послание, время от времени, комментируя отдельные фразы:
«… Согласно секретным данным сообщаем, что через известный вам объект, называемый Ласковый Лес, имеет цель таинственно пробраться некий Бах — иностранное существо типа дракон. Особые приметы: имеет хвост, зубы большие, крылья небольшие».
— Только армейские гении могут такое написать. Где они видели дракона без хвоста, без зубов и без крыльев? А стиль, стиль: «имеет цель таинственно пробраться»… Чтобы такое придумать, надо быть не меньше, чем полковником. Слушай дальше:
» … Соответствующего дракона вместе с хвостом (одна единица) и крыльями (две единицы с разных сторон), и всем остальным, что у него обнаружится, в виде связанного арестанта, следует доставить на секретный объект Старая мельница и передать нашим агентам с закрытыми лицами в целях конспирации, но имеющими по две дырки для глаз. Доставка должна произойти в день «X» и час «Ч». После чего последует оплата».
— Ты обратил внимание: «в виде связанного арестанта…» и «агентам с закрытыми лицами в целях конспирации…» Кто такие шедевры может создавать?! Кто может строить слова по ранжиру, без всякого смысла, и заставлять их ходить строем? Такое ни одному полковнику не по силам. Только наши талантливые генералы — гордость и слава Счастливого Демократического Королевства. А дальше идут примечания. Послушай только:
«Примечание номер один: днем «X» считать завтрашний день, час «Ч» — восемь часов тридцать две минуты утра того же самого завтрашнего дня.
Примечание два: после прочтения примечания номер два документ сжечь и пепел развеять по ветру. В случае отсутствия наличия ветра — растереть руками и развеять без ветра».
— У нас, в Хавортии, никто, чином ниже генеральского, такое написать не сумеет. Дракон нужен какому-то генералу.
— Вознаграждение обещали большое?
— Кто их знает. Все монеты, что выделяет для армии король, генералы разворовывают. Ох, и воруют!.. — восхитился атаман. — Нам, разбойникам, завидовать приходится. А на дело идут остатки. Мы, завтра утром, должны доставить дракона к Старой мельнице, здесь недалеко. Там, его примут и расплатятся. Так, мизер от своих доходов отстегнут. Но они сообщили нам, что у дракона с собой крупная сумма. В качестве компенсации за труды. Это, чтобы мы его не упустили. Понимаешь — наводка. У всех грабителей есть наводчики.
— Все, что взяли у Баха придется вернуть, — вспомнил Максим о монетах.
— Это я понимаю. Друзей не грабят. Я бы с радостью вернул, но не могу, — лицо у атамана стало грустным, как будто он предчувствовал, что монеты все же придется вернуть.
— Что значит — не могу? Это весь наш капитал. Зачем тебе нужны наши монеты, при твоих доходах!?
— Дело не в монетах, дело в принципе. Как ты не понимаешь! — атаман явно был удивлен непонятливостью Максима. — Я же разбойник с большой дороги, грабитель. У меня сложился устойчивый образ сурового, безжалостного атамана. Если я начну возвращать награбленное, что обо мне народ подумает!? А бароны, так те совершенно уважать перестанут. Это мою репутацию испортит до невозможности.