Четверо друзей отправляются в дальнюю дорогу, всего лишь для того, чтобы помочь бабушке одного из них. Но обстоятельства складываются так, что им приходится спасать целое государство, еще и в другом мире.
Авторы: Исхизов Михаил Давыдович
— продолжал он загибать пальцы. — А где золото брать? Крестьян своих чистить! А у них ничего нет. Они работать не хотят. Знают, подлецы — все, что наживут, я тут же отберу. А станешь их заставлять работать, они в лес убегут, к разбойникам. Можно, конечно, у банкиров занимать. Так ведь они тут же слопают тебя, вместе с замком и со всеми землями. Остается одно — завести хорошую дружину и грабить всех кто под руку попадает.
— Ты и так грабишь всех, кто под руку попадет, и без всякого баронства.
— Правильно. Но, понимаешь, если обычный человек грабит — это разбойник. А если грабит благородный барон — такое грабежом не считается. Это он, вроде, плату берет с тех, кто на его землях появляется.
— Барону можно, а разбойникам нельзя?
— Это смотря кто барон, а кто разбойник, — Гвадирог хитро улыбнулся. — Разбойникам тоже можно. Но если разбойник всех ограбит, что останется барону? Значит, барон должен разбойника изгнать. А разбойник в лесу. В лес баронской дружине соваться не хочется. Приходится барону договариваться с разбойником, делить сферы влияния. И добыча уже не та, что хотелось бы.
— Стоп, я запутался, — Максим потряс головой. — У кого добыча не та? У барона или у разбойника?
— У обоих, — снисходительно объяснил атаман. — Барону приходится делить свою добычу с разбойниками.
— Да, у баронов есть проблемы, — вынужден был признать Максим. — А у банкиров как?
— Банкиру хорошо, у него полно монет. И никого не надо заставлять работать, грабить тоже никого не надо. И с разбойниками ему делить нечего. Банкиры по-другому действуют: дают в долг, под проценты, под заклад имущества. Тоже грабеж. Вовремя не отдашь — замок отберут, последнюю козу из хлева уведут и последние сапоги снимут. Так зажмут, что и Мухугук не поможет. И все законно.
— Тогда иди в банкиры, — посоветовал Максим.
— Тебе хорошо говорить… Иди в банкиры, — покачал головой атаман. — А ты знаешь, какие налоги (39) в нашем Счастливом Королевстве платит банкир?
— Представления не имею, — признался Максим.
— И хорошо, что не имеешь. Ты бы в ужас пришел. Тридцать восемь процентов!
Максим сделал вид, что пришел в ужас.
— Узаконенный грабеж. При таких налогах не уснешь. Все время химичить надо, искать самые глухие офшоры и рассовывать по ним капитал. Думаешь, это легко?
— Думаю, что не легко, — согласился Максим.
— Но и это еще не все. Представляешь, попался где-нибудь в дороге, банкир дружинникам барона. Его мигом в замок отведут, и в темницу. А потом этого банкира доить начинают. Заведут в пыточную камеру и станут уговаривать, чтобы он пожертвовал на экологию, на охрану окружающей среды, на борьбу с глобальным потеплением климата… Как же он не пожертвует, если в камере и раскаленное железо, и удавки всякие, и иголки, чтобы под ногти загонять. Если с ним душевно пообщаться — лет десять можно жить припеваючи и одни макароны кушать. Потом надо другого банкира ловить. Так они же хитрые, и охрана у них со специальной подготовкой. Попробуй, отлови такого.
— Ты сейчас, как барон или как банкир рассуждаешь?
— Как дальновидный атаман. Ничего я еще не решил. Полной уверенности у меня нет.
— Трудная у вас, разбойников, жизнь, — посочувствовал Максим. — Особенно у атаманов.
— Вот ты меня понимаешь, — обрадовался Загогульский. — Все только посматривают: выкрутишься ты или не выкрутишься. Никто не посочувствует, никто доброго слова не скажет. А иногда так хочется услышать доброе слово, — атаман с великой признательностью посмотрел на Максима, но целоваться не полез.
— Кстати, у меня к тебе дело, — Максим будто бы совершенно неожиданно вспомнил о Бахе. — Тебя просили передать нашего дракона заказчику завтра утром?
— Не знаю, что и делать, — атаман закручинился и тоже искренне. Хорошо это у него получалось. — Надо мне его отдать. Понимаешь, там большие люди сидят. Хищники. Связи у них… — Загогульский посмотрел куда-то вверх, давая понять, что связи у хищников очень высокие. — Тебе хорошо, ты уедешь, а мне с ними дело иметь… Они разнести мой лес, не хуже твоего джинна могут: раз-два и на растопку! Нет, ты не подумай, что я их боюсь! Я никого не боюсь. С моими молодцами я сам кого хочешь напугать могу. Но ты же понимаешь, правила игры диктуют они. И в отказ не уйдешь, сразу такая буза начнется, мама не горюй! Передел сфер влияния, терки, разборки, стрелки и сразу найдутся желающие атаманскую казну поделить. Чтобы всем поровну… А мне это надо? Вот и приходится общаться. А у них все схвачено. Система. Против системы не попрешь, — он посмотрел на Максима, и взгляд его требовал сочувствия.
Максим нахмурился, изобразил сочувствие.
— Если я его не выдам, — продолжал жаловаться
