Четверо друзей отправляются в дальнюю дорогу, всего лишь для того, чтобы помочь бабушке одного из них. Но обстоятельства складываются так, что им приходится спасать целое государство, еще и в другом мире.
Авторы: Исхизов Михаил Давыдович
позже. В тень, под развесистую яблоню, Максим поставил большое старое кресло. Из этого кресла очень удобно было любоваться природой. И Максим, с энтузиазмом потомственного горожанина, отдался этому экологическому занятию. Он с умеренным интересом смотрел на яркую цветочную клумбу, на грядки с клубникой и укропом, и в дальний угол своего острова, где густо и вызывающе торчали высокие листья неистребимого хрена. На своем острове Максим не только отдыхал, он еще и трудился. Время от времени, без всяких указаний и напоминаний, он что-нибудь неторопливо рыхлил, что-нибудь не спеша перекапывал или что-нибудь аккуратно обрезал. И никто ему ничего не советовал, никто ему не говорил: «Ты бы, Максим, взял…», «Ты бы, Максим, не трогал…», или «Ты бы, Максим, сходил…» Изредка его одиночество нарушали обитатели других островов и Максим вынужден был выслушивать их прогнозы на урожай фруктов. Но, в основном, робинзонничал.
Невдалеке от дачного кооператива «Педагог» расположилась пасека. Какая-то находчивая и настойчивая бизнесвумен решила повысить свое благосостояние за счет трудолюбия пчел. И упорно повышала. Соседи предупредили Максима: «Ты к пасеке не ходи. Хозяйка у пчел злая» (первый и единственный совет, который он получил на своем острове). Максим день не ходил к пасеке, еще один день не ходил, а на третий день пошел. Есть такой закон природы: (11) если запрещено куда-то идти, то туда непременно хочется сходить. Закон природы Максим нарушить не смог.
Он даже до самой пасеки не дошел. Метрах в десяти остановился. Посмотрел на ульи: ничего интересного. Стоят рядами обычные, не отличающиеся прогрессивным дизайном ящики. Насекомые улетают и прилетают, при этом жужжат. Занимаются производственной деятельностью по указанию бизнесвумен. Самой повелительницы пчел не видно.
Пчелы, вначале, на Максима никакого внимания не обращали. Усердно и простодушно летали, не соображая, что их эксплуатируют. Потом одна из них приблизилась к Максиму, повисела над ним и что-то прожужжала. Затем парочка пчел совершила тот же маневр, но эти жужжали довольно сердито. Максим в жужжании не разбирался, не знал, что о нем подумали эти невыразительные насекомые, не понял что получил два серьезных предупреждения и не остерегся. Тем более, хорошая солнечная погода и приятный легкий ветерок ничего плохого не предвещали.
Но вскоре началось. По-видимому, бизнесвумен их так воспитала: набросились пчелы на Максима, будто он им какой-то недоброжелатель, соперник по собиранию цветочного меда, тайный враг или диверсант. И стали жалить совершенно беспощадно и безжалостно. Затем коллективно провожали его до самого необитаемого остова. Но, надо отдать им должное, границу максимового владения ни одна пчела не нарушила. Возможно они и вправду были разумными насекомыми и уважали частную собственность.
Трое суток, опухший от пчелиного яда Максим досадливо отлеживался в своем курятнике. Три дня и три ночи дремал, и только, иногда открывал глаза, чтобы подняться и хлебнуть водицы. На четвертый день опухоль прошла. И очень захотелось есть. Максим сварил кастрюльку гречневой каши и две большие сардельки. Оторвал полбатона. Но не наелся. Сварил еще две сардельки и умял их со второй половиной батона. После этого захотелось пить. Максиму казалось, что утолить жажду он сумеет только ведром воды, не меньше. Но обошлось всего тремя чашками растворимого кофе.
После этого Максим почувствовал себя совершенно здоровым. Будто не кусали его пчелы, будто не лежал он трое суток бревно-бревном. Более того, появилось какое-то непривычное томление в плечах. Вроде бы прибавилось силенки, и эту силенку, следовало пустить в ход. Не задумываясь, отчего бы это возникло у него такое странное желание, Максим подобрал лопату и с непонятным удовольствием, без передышки, вскопал большой участок. Участок этот давно надо было перекопать, но как-то руки не доходили. На даче всегда есть работа, до которой руки не доходят.
Сила в плечах не остывала. Максим поставил лопату, огляделся, чего бы еще такое сделать и увидел бочку. Большую железную бочку, которую давно надо было выкатить на свалку. До бочки тоже, который год, руки не доходили.
Подошел Максим к бочке, заглянул в нее, а там до половины ржавой воды, от дождей натекла.
«Вылью водичку и откачу эту ржавую посудину на свалку, — решил Максим. — А ведь тяжелая…» — И в шутку, почему бы не пошутить, попытался поднять бочку. Но поднял! Поднял железную бочку, вместе с красноватой от ржавчины водой… Максим даже не понял, что произошло, и как это произошло. Поставил бочку, почему-то оглянулся, никого не увидел, и опять поднял. Так же легко. Килограммов полтораста, а, может быть,
