Четверо друзей отправляются в дальнюю дорогу, всего лишь для того, чтобы помочь бабушке одного из них. Но обстоятельства складываются так, что им приходится спасать целое государство, еще и в другом мире.
Авторы: Исхизов Михаил Давыдович
важна, и образ жизни. Работать надо, — решил просветить дружинника Максим. — У этого Мафусаила внук был, Ноем (47) звали, тот тоже больше трехсот лет отмахал И до самого конца на пенсию не уходил, все время работал. Корабль построил.
— Один? — не поверил Клемент.
Максим не знал: один строил Ной свой Ковчег, или трудилась там целая бригада, а Ной был там кем-то вроде проектировщика и главного инженера. Но в легенде о Ковчеге, которую знал Максим, кроме Ноя никто не упоминался.
— Один, — решил он. И объяснил: — Так Ной его лет двести и строил. За такое время и один сумеет, если хороший мастер.
— За двести лет можно и одному, — согласился Клемент.
— Он и построил. И, учти, без единого гвоздя.
— Чтобы корабль и без единого гвоздя, таких мастеров у нас нет, — с сожалением отметил ран Клемент. — Как же это он?
— А вот так… Деревянные шипы употреблял.
— И держали?
— Еще как держали. В наших местах умельцы и дома строили без гвоздей, — вспомнил учебник истории Максим.
— Я плотника приведу, ты расскажи ему, как это без гвоздей, — попросил ран Клемент. — А то строить надо, а гвозди дорогие, не укупишь. Кузнец за каждый большой гвоздь по цыпленку требует. А где я ему цыплят возьму? У нас, в замке всего шесть куриц.
— Расскажу, — не мог Максим признаться, что и сам не знает, как без гвоздей строить. Но рассчитывал, что долго они здесь не задержаться и рассказывать не придется. — А ты скажи мне, ран Клемент, чего это вы все: повесить, повесить?.. У вас что, всех, кто приходит на ваши земли вешают?
— Ну, ты и скажешь, всех! Мы всех не вешаем. Тех, которые выкупаются, никто и не вешает. Чего их вешать, если от них польза происходит. А с другими, кто выкуп заплатить не может, что делать? У нас здесь личные владения барона. Нерушимая частная собственность. Кто границу нелегально нарушил, его что, в каземате держать? Так его там кормить надо, а нам самим еды не хватает. Наш барон добрый, не допустит, чтобы кого-нибудь голодом морили. Вот и вешаем.
— Может быть, лучше, наказать как-нибудь, и отпустить, — посоветовал Агофен.
— Нельзя, — дружинник с сожалением причмокнул. — Ослабление наказания не ведет к снижению преступности. Это же всем известно. Одного отпустишь, другого отпустишь, так нашего барона и вовсе бояться перестанут. Толпами сюда валить начнут.
— Тяжело вам приходится…
— Я и говорю, — ран Клемент принял слова Максима за чистую монету. — А все из-за нашей доброты. Добрей нашего барона, хоть двое суток скачи верхом, не найдешь. Он же, не просто так вешает. Наш барон этими повешениями, опять же, для народа старается.
— Как это? — не понял Максим.
— Места у нас тут глухие, развлечений никаких и скука такая, что поубивать друг друга хочется. Людям как-то развеяться надо. И от этих повешений большая для народа польза происходит. Все жители замка собираются, и поселяне семьями приходят. Смотрим, спорим, кто раньше дергаться перестанет, может сук обломиться, или веревка порвется, так что тотализатор во всю работает. Монет, конечно, ни у кого нет. Кто куриное яйцо ставит, кто тыкву или туес ягод, а кто просто на щелбаны. Такое вот развлечение. А потом самодеятельность: хор выступает и танцевальный кружок, гаер от соседнего барона приходит, этот шутит, иногда бродячий менестрель заглядывает. Ну, и всеобщие гуляние, танцы.
— У вас что, и хор есть? — удивился Максим.
— Как же, хор с запевалами, все, как положено. Народные песни исполняют, рыцарские баллады на три голоса, разбойничьи припевки, с присвистом и притопом, отходные для висельников. На конкурсе баронских хоров, нашему три раза Кубок Певчего Пеликана вручали, а ниже второго места наш ни разу не опускался.
— Красиво живете, — похвалил Максим. — У нас, в герцогском замке, ни хора, ни танцевального коллектива нет.
— Да уж, как можем, — поскромничал явно польщенный ран Клемент — А вот мы и на месте.
Они вошли в арочный проем старой башни, спустились на два десятка каменных ступеней, по узкому коридору, в полумрак. Тяжелая, обитая железными листами дверь в камеру была гостеприимно распахнута.
— Размещайтесь, — радушно предложил ран Клемент, — а свежей соломки и воды я сейчас пришлю.
Темница оказалась такой, какой Максим ее и представлял себе. Небольшой каменный мешок с сырыми стенами и оконце у самого потолка, такое узкое, что через него едва пробивался скупой луч света. На полу старая трухлявая солома, в углу деревянная бадейка. Судя по всему, здесь и крысы водились, и другая живность, помельче. Средневековье в котором пребывало Счастливое Демократическое Королевство Хавортия нравилось Максиму все меньше.
— Что-то мы вечно в истории какие-нибудь вляпываемся,
