Четверо друзей отправляются в дальнюю дорогу, всего лишь для того, чтобы помочь бабушке одного из них. Но обстоятельства складываются так, что им приходится спасать целое государство, еще и в другом мире.
Авторы: Исхизов Михаил Давыдович
могут поклясться, что дышло, как и Закон, можно поворачивать. Можешь попрощаться, Эмилий, со своим кошельком. Благородные бароны это тебе не разбойники. Здесь все будет по закону.
— Кормить нас когда будут? — сварливо поинтересовался Дороша. — Если мы арестованные, то нас положено кормить.
— Обедам не обеспечиваем, — дружелюбно объяснил ран Клемент. — Вода чистая, хорошая, пейте на здоровье, а обеда не положено.
— Тогда наши сумки верните! — потребовал лепрекон.
— Вы что, порядков не знаете? — удивился ран Клемент. — У вас в сумках целый поросенок зажаренный и пять жирных уток. Где вы слышали, чтобы в темницах узников жаренными поросятами и жирными утками кормили?! В темнице еда должна быть постной, способствующей глубокому размышлениям. Хлеб и вода. Два раза в день. Утром хлеб и вода, вечером вода и хлеб. Так везде принято.
— Нарушить этот порядок нельзя? — поинтересовался Максим.
— Зачем хороший порядок нарушать? Вы же не разбойники какие-нибудь. Их светлость барон к вам с полным уважением отнесся.
— Вы сами и нарушаете, — продолжал бухтеть Дороша. — Не вижу, ни хлеба ни воды.
— А вот и не нарушаем. У нас как раз на прошлой неделе объявили месячник борьбы с нарушениями, — сообщил ран Клемент, и объяснил: — Утро давно прошло а вечер еще не наступил. Наступит вечер, хлеб вам и выдадут. А вода у вас и сейчас есть. Да вы такого, чтобы вода весь день была, ни у какого другого барона не встретите. А вода какая! Лучшая вода в округе.
— Значит хлеба нам до вечера ждать?!
— Да не беспокойся ты, может вам и не надо будет до вечера дожидаться, — постарался успокоить лепрекона добрейший ран Клемент. — Может, вас к этому времени уже и повесят.
— А если не повесят?
— Если не повесят, то может и вернут вам уточку, — поросенка, как-то неуверенно сообщил ран Клемент. — Это, если ее к тому времени не потеряют, — тут же добавил он.
Ран Клемент еще раз оглядел темницу и узников, убедился, что все в порядке, запер замок и удалился.
Дороша подошел к двери, оглядел ее, окованную железом, большую, высокую, в три его роста, плюнул на нее и пробормотал что-то сердитое о поганой железяке, о том, кто ее делал, и о том, кто ее запирает.
— Ты, Дороша, зря нервы расходуешь, — сказал Максим. — Мы здесь долго задерживаться не станем. Пойдем дальше.
— Ага… То туда идем, то сюда идем. А работать когда? Я двое суток до своего башмака не дотронулся. Где это видано, чтобы лепрекон за два дня ни разу башмак в руки не взял?
— Можешь сейчас поработать, — посоветовал Агофен. — До того, как нас начнут вешать, у тебя есть свободное время, мой трудолюбивый друг.
— Поработать… Поработать, — продолжал бухтеть Дороша. — Все у вас просто… А хороший башмак сшить, это вам не телегу сделать. Там деревягу к деревяге прибил, колеса пристроил, гужи затянул и езжай. А башмак — это изделие. Над каждым стежком думать надо, над каждым гвоздиком… Чтобы красота ощущалась и необходимое удобство присутствовало.
Дороша, кажется, решил последовать совету Агофена. Он отошел от двери, сел на ворох свежей соломы вынул башмак из ранца и стал его рассматривать, будто видел впервые. Рассматривал, рассматривал и, явно, остался чем-то недоволен. Потом вынул из нагрудного кармана небольшую, узкую медную пластинку и стал так же тщательно рассматривать ее.
— Что-то не получается? — поинтересовался Максим.
— Получается, не получается… Легко сказать… — Дороша показал пластину Максиму. — Вот эта цынага в точности к моему башмаку подходит. С медью кожа веселей смотрится. А на какое место ее поместить?
— Не знаю, — поопасался дать непрофессиональный совет Максим.
— Вот… И я не знаю, — признался лепрекон. — То ли ее на носке загнуть, то ли над каблуком пристроить, то ли над верхним срезом? И, опять же, слева или справа?
— Красивая пластинка, она и вправду украсит башмак. Куда ты ее ни поставишь, везде хорошо будет смотреться, — подсказал Эмилий.
— Нет, не все равно, — не согласился Дороша. — Каждый предмет должен на своем месте находиться. Иначе ерунда какая-нибудь получиться может. У телеги колеса должны быть внизу, а не сверху. Поставь колеса вверху, так телега не поедет. А рога, у быка, спереди, на голове. Если, скажем, быку рога на спину приспособить, как он ими бодаться станет? И уши должны быть на голове, а не на плечах, и не на ногах. Эта украшательная пластинка должна свое место иметь. А как это место найти?
— Не знаю как это место найти, — снова вмешался Максим. — Но у кузнечика уши, как раз, на ногах.
— Чего? — Дороше показалось, что он ослышался. Не мог умный Максим сказать такую ерунду: уши и на ногах!
— Уши, говорю, у кузнечика, как раз на ногах,
