Четверо друзей отправляются в дальнюю дорогу, всего лишь для того, чтобы помочь бабушке одного из них. Но обстоятельства складываются так, что им приходится спасать целое государство, еще и в другом мире.
Авторы: Исхизов Михаил Давыдович
Эмилий. — И существует презумпция невиновности. Свидетелей у вас нет, вещественных доказательств — никаких. Вы не можете доказать, что мы разбойники. А раз не можете, то должны нас отпустить и принести извинения за причиненные нам неудобства. Я уж не говорю об определенной компенсации, — он небрежно пнул солому.
— Жаренного поросенка придется вернуть, и уток тоже, — не удержался Дороша.
— Мы доказывать ничего не должны, — не согласился ран Клемент. — Это вы должны доказать, что не разбойники.
Обсуждать судьбу поросенка и уток он, вообще, не был намерен.
— Как мы это докажем?! — возмутился Эмилий. — Просто так доказать такое невозможно. Пошлите гонца к герцогу Ральфу, и будет вам подтверждение нашей невиновности.
— Вам нужно, вы и посылайте к герцогу.
— Как мы пошлем, если мы в этом каземате сидим?!
— Вот я и говорю: послать вы не можете, и доказать ничего не можете. Чего тогда тянуть? Лучше и для вас, и для спокойствия их светлости, если вы сразу признаетесь.
— Если не признаемся, пытать станете? — спросил Максим.
— Пыточная у нас, конечно, имеется, — сообщил ран Клемент. — От старого барона осталась. Тот был любитель. А нынешний барон добрый. Если кто не признается, он того не пытает. Но огорчается. А от этого у него настроение портится. И от плохого настроения их светлость может мимоходом врезать кому-нибудь из челяди. А рука у них тяжелая. Вот я и прошу чтобы зря не огорчали барона.
— Там видно будет, — не стал обнадеживать рана Максим.
Барон Брамина-Стародубский сидел в другом, но в таком же большом и таком же великолепном кресле. Не за столом, а посредине зала. На нем был старинный камзол красного сукна с золотой вышивкой, голубые брюки, с вензелями, также расшитыми золотыми нитями и высокие сапоги с золотыми шпорами. За креслом по-прежнему стоял Ноэль в синем камзоле. Но теперь поперек груди его, наискось была протянута неширокая розовая лента, как сообразил Максим, какой-то местный знак отличия. Барон поманил вошедших пальцем:
— Э-э-э, поближе…
Они подошли поближе.
Брамина-Стародубский близоруко прищурил глаза и стал разглядывать задержанных.
— Похоже, что э-э-э… иностранцы, — решил. — Шелковый халат с петухами, брюки из странной материи и обувь заморская (это о халате Агофена, о джинсах и кроссовках Максима) Хотя лепрекон и дракон вполне могут быть местными.
— Они, Ваша светлость, говорят, что пришли из Гезерского герцогства, — доложил ран Клемент. — А дракон еще и законы знает, как по книге читает.
Знание драконом законов барона не заинтересовало. Здесь единственным законом был он сам: Брамина-Стародубский.
— Где их взяли?
— Недалеко от Ласкового Леса, — доложил ран Клемент. — Самые разбойничьи места.
— Есть у вас э-э-э… родственники, которые могут заплатить выкуп? — обратился барон напрямую к пленникам.
— Мы подданные герцога Ральфа Гезерского, — выступил вперед Бах. — Путешествуем с целью ознакомления с историческими местами…
— Он, кажется, меня не понял, — сообщил барон рану Клементу.
— Выкуп за вас заплатить могут?! — рявкнул ран Клемент. Куда только все его спокойствие и выдержка девались?
— Не могут, — сообщил Максим.
— Э-э-э… — Максим понял, что огорчил барона. — Зачем они в таком случае идут?
— Не понимают простых вещей, — подсказал дворецкий. — Нужен Закон о страховке. Каждый, кто отправляется в дорогу должен иметь с собой страховую сумму, чтобы обеспечить выкуп.
— Пора прекратить беззаконие, — подтвердил Брамина-Стародубский. — Идут, а выкуп заплатить никто не может. Послушай, малыш, — обратился он к Дороше, — говорят, что у каждого лепрекона горшочек с золотыми монетами зарыт. Такой горшочек э-э-э… можно вместо выкупа принять.
— Врут! — не медля сообщил Дороша. — Нет никаких горшков. Это гномы клевету на нас, возводят. Завидуют, вот и придумали, что лепреконы горшки с золотом закапывают. Нам что, делать больше нечего?
Брамина-Стародубский как будто и не слышал Дорошу.
— А если тебя, малыш, пытать станут, скажешь э-э-э… где горшочек зарыт?
— Чего ты, барон, пристал? — без всякого почтения спросил Дороша. — Я же понятно сказал, нет никакого горшочка. Как я тебе скажу, где он зарыт, если его нет?
— Правду, значит, говорят, что лепреконы народец упрямый, тайны свои не выдают. Значит, э-э-э… выкупа не будет.
— Ваша светлость, — опять вмешался Эмилий. — Я могу предложить вариант, который вполне сможет послужить, в определенном понятии, выкупом за всех нас, — сообщил он.
— Вариант? — барон с интересом посмотрел на Баха. — Предложи.
— Могу организовать
