Четверо друзей отправляются в дальнюю дорогу, всего лишь для того, чтобы помочь бабушке одного из них. Но обстоятельства складываются так, что им приходится спасать целое государство, еще и в другом мире.
Авторы: Исхизов Михаил Давыдович
Себе Равного в Мудрости, Убивающий Своих Врагов Единым Взглядом, Одним Глотком Осушающий Реки и Озера, Ударом Могучего Кулака Рассекающий Скалы, Владеющий Сундуком Золотых Монет, Съедающий Четырех Баранов…
— Погоди, — кикиварду удалось удивить барона. — Он что, э-э-э… четырех баранов съедает за один раз, или за день?
Кикивард растерялся. Он не знал, за какое время съедает Повелевающий Всеми Свободными Кикивардами Серваторий, Четырех Баранов. «Поедатель баранов» — это был почетный титул, подтверждающий могущество Вождя. Чем величественней вождь, тем больше съеденных баранов ему приписывалось.
— Не знает, — барон понял, что ответить на этот вопрос посол не в состоянии. — Это и не важно… пусть ест. Что от меня нужно э-э-э… владеющему сундуком золотых монет? — спросил он у Ноэля.
— Что нужно вашему вождю? — поинтересовался Ноэль.
Это кикивард и собирался сообщить.
— Великий и Могучий Вождь Серваторий… — снова затянул он хорошо заученный текст.
— Это Их светлость уже знают, — остановил его ран Ноэль. — Давай о деле. Что тебе велел сказать, вождь съедающий четырех баранов?
— Велел забрать этого дракона, — кикивард ткнул пальцем в сторону Баха, — и этих трех вместе с ним.
— Вождь велел ему забрать наших пленников, — перевел Ноэль.
— Как это — забрать? — удивился барон. — Они мои пленники.
— Не Знающий Себе Равного в Мудрости приказал, чтобы ты отдал их мне! — как приятную новость, которая должна порадовать хозяина замка, сообщил кикивард.
Ноэль пожал плечами. Ему не хотелось говорить такое барону. Молчание затягивалось.
— Великий и Могучий приказал отдать! — повторил кикивард.
— Их вождь велел отдать, — как можно нейтральней сообщил Ноэль.
— Велел? — удивился барон.
— Велел! — грустно подтвердил Ноэль.
— Брамина-Стародубским никто не может велеть, э-э-э… кроме короля, — доверительно сообщил барон дворецкому. — Просить — можно, велеть — нельзя, — барон немного подумал, затем снисходительно сообщил. — Я мог бы ему их отдать, э-э-э… если этот мелиоратор, осушающий реки и озера, заплатит приличный выкуп.
— Какой выкуп заплатит ваш вождь? — спросил дворецкий.
Кикивард вначале не понял, о чем Ноэль спросил, о каком выкупе идет речь? Потом до его дошло.
— Кикиварды ничего никому не платят, — презрительно сообщил он. — Все что кикивардам захочется, они берут бесплатно. Так повелел Всемогущий, Всевидящий и Всеслышащий Трехрогий Мухугук.
— Платить они не хотят, — доложил дворецкий а по совместительству переводчик, экономист и бухгалтер Ноэль. — Ссылается на то, что Мухугук им запретил.
— И эти выкуп платить не хотят, — второй раз за день огорчился барон. — Что за времена настали?.. Значит этот кикивард, э-э-э… как его?
— Серваторий, Ваша светлость.
— Да, конечно, э-э-э… убивающий баранов одним взглядом, просит, чтобы ему отдали пленных без всякого выкупа?
— Требует! — гордо поправил барона кикивард.
Барону Брамина-Стародубскому стало скучно.
— Э-э-э, повесьте этого, — велел он Клементу.
Гарпогарий потянулся к ножам, но ножи остались за дверью. Ран Клемент отдал команду, и в ту же секунду в зале появились еще четверо дружинников с мечами наголо.
— Нельзя его вешать, Ваша светлость, — вмешался ран Ноэль. — Он посол. Послов вешать не принято.
— Об этом я как-то не подумал. Послов действительно вешать не принято… — согласился барон. — Зря, конечно, но не будем нарушать обычай. — Послушай, милейший, как у тебя э-э-э… сапоги, крепкие? — обратился он к Клементу.
— Крепкие, ваша светлость.
— Вот и хорошо, что крепкие. Выведи его к воротам, и дай ему, э-э-э, хорошего пинка под зад, чтобы долетел до своей босоногой команды, — барон Брамина-Стародубский отвернулся от кикиварда, кикивард его больше не интересовал. Дружинники с обнаженными мечами взяли посла в кольцо и вывели его из зала.
— А иностранцы?.. Может быть э-э-э… и этих не стоит вешать? — вроде бы посоветовался барон с дворецким, указывая на пленников.
— Надо, Ваша светлость, — уверенно заявил тот. — Этого требуют традиции ваших доблестных предков. Народ уже готовится праздновать.
— Да, традиции доблестных предков, — барон, кажется вздохнул, или, может быть, откашлялся. — И о народе забывать нельзя… Приготовьте все, что надо. Вечером, э-э-э, перед ужином, можно и повесить.
— Ваша светлость, имеется небольшая просьба от всего нашего коллектива, — кланяться Максим не стал, но говорил очень вежливо, с явным уважением. — Разрешите обратиться?
Барон Брамина-Стародубский снизошел.
— Э-э-э… Обращайся,
