Четверо друзей отправляются в дальнюю дорогу, всего лишь для того, чтобы помочь бабушке одного из них. Но обстоятельства складываются так, что им приходится спасать целое государство, еще и в другом мире.
Авторы: Исхизов Михаил Давыдович
хорошем ускорении, может нанести серьезный урон. Ускорение при свободном падении 9,8 метра в секунду…
— Это заклинание такое? — удивился Эмилий.
— Какое там заклинание. Прежде чем произнести заклинание «Побитие градом камней» надо все как следует рассчитать. Приличное заклинание без знаний математики и физики не осуществишь. И не мешай, пожалуйста, мудрейший из драконов. Мне теперь придется начинать все сначала.
Он отвернулся от Баха, посмотрел, чем заняты кикиварды и снова стал вполголоса делать расчеты:
— Площадь 4900 квадратных метров. Вообще-то, многовато будет… Каждый камень не более 100 граммов, ускорение при свободном падении 9,8 метра в секунду… Вносим поправку на архимедову силу… Она невелика, но лучше внести… Учитываем легкий западный ветер… Пять метров в секунду…Так… Кажется все.
Он опять глянул в сторону кикивардов. Те закончили митинговать и нестройной толпой двинулись к замку. Они что-то угрожающе кричали, и грозно размахивали ножами. Впереди вышагивал обиженный пендалем предводитель отряда Гарпогарий.
— Это хорошо, — отметил Агофен — Компактная группа — очень удобно. Сейчас мы воздадим этим козлам по их заслугам.
Он посмотрел на небо, поднял руки так высоко, что просторные рукава халата опустились до локтей, и что-то быстро зашептал. Потом щелкнул пальцами и снова стал шептать. В заключение, джинн щелкнул пальцами три раза подряд, громко прокричал загадочные слова: «Карокарум! Карбанокар! Кракадайл! Кракобракодракобумс!», опустил руки и стал ждать, когда заклинание сработает.
Заклинание сработало. Небо над кикивардами, стало темнеть и постепенно наливаться неестественно красным оттенком, как будто плотная багровая туча начала закрывать солнце.
— Сейчас посыплется, — подсказал Агофен. — Сейчас эти босоногие разбойники поймут, на кого они хвост подняли.
Эмилий не сводил глаз с зловеще багровеющей тучи, которая охватывала небо и, казалось, вот-вот обрушится на кикивардов.
Туча сгущалась, заслоняя солнце, и лучи, которые с трудом проникали через нее стали кроваво-красными. Кикиварды остановились. Кровавое зарево не могло предвещать ничего хорошего. Кто-то в ужасе ложился на землю и закрывал руками голову, пытаясь укрыться от грозного света. Кто-то пятился, стараясь оказаться подальше от неожиданного и страшного явления. А многие просто застыли, не в силах идти ни вперед, ни назад. Эти сообразили, что на них разгневался Беспощадный Мухугук, и готовы были покорно умереть, подчиниться его воле.
Подавлены были и обороняющие замок. В этой багровой туче, в красном свете и кровавых лучах они видели страшное предзнаменование, предвещающее конец самому замку и конец каждому из них. Только барон Брамина-Стародубский, надо отдать ему должное, держался, как ни в чем не бывало. В его глазах светилось любопытство. Максим тоже с интересом смотрел в потемневшее небо.
— Сейчас посыплется, — с удовлетворением повторил Агофен. — Мало им не покажется!
И посыпалось…
На толпу кикивардов, с угрожающим шелестом, обрушились лепестки алых роз. Тысячи и тысячи, а может быть и миллионы лепестков. Кикиварды стояли, окаменев от ужаса, не смея шелохнуться, а им на головы, на плечи, к их ногам плавно опускались лепестки роз. Скоро они укрыли землю, но все еще продолжали падать и падать…
Потом багровая туча стала редеть, в ней появились просветы, они ширились, занимая все большее пространство. В конце концов, туча исчезла, оставив место голубому небу и яркому солнцу.
Первыми пришли в себя защитники замка, и этому немало способствовал Максим.
— Мой друг Агофен — джинн, — объяснил он. — Это его штучки. Это он пугнул кикивардов, предупредил, чтобы они убирались отсюда. Если не уберутся, он им не то еще устроит.
— Правильно делает, — одобрил действие Агофена Брамина-Стародубский. — Только ваш джинн, будь он поумней, мог бы обрушить на этих бездельников э-э-э… что-нибудь потяжелее. Лепестки роз не нанесли им особого ущерба.
Стражники облегченно вздохнули. Проделки джинна их пугали гораздо меньше, чем небесные явления.
Кикиварды тоже постепенно приходили в себя. Все понимали, что перед ними предстало знамение. Но что оно предвещало: победу и торжество над врагами или поражение и бесславную гибель? Алую радость торжества, или реку красной крови, пролитую кикивардами у стен этого замка? Растолковать знамение взялся Гарпогарий. Неизвестно что больше вдохновляло командира: пинок, ибо место, в которое его пнул добротно сработанный сапог рана Клемента, до сих пор болело, или страх не выполнить указание Повелителя Всех Свободных
