Надувные прелести

лежит целое Средиземное море, в которое садится большое красное солнце. Снимок сделал ныне вдовствующий Брусникин еще в то благословенное время, когда был счастливым молодоженом… Впрочем, нет, снимок очень эротичный, а растление малолетних в мои посмертные планы не входит. Ладно, подберем чего-нибудь поскромнее… В пустом холле некрологом любовался лишь Василич. Остальной народ, включая моих оболтусов и весь преподавательский состав, провожал меня в последний путь. Я лежала в уютном гробике красного дерева, умиротворенная и с загадочной улыбкой Джоконды на бледных губах. Клава билась в истерике, безвольной тряпочкой вися на руках сочувствующих граждан. Димыч шел вслед за гробом, играя желваками. По лицу его градом катились скупые мужские слезы. Похороны прошли в теплой дружественной обстановке. Еще никогда мне не доводилось слышать столько замечательных слов в свой адрес! Будь я жива, непременно впала бы в крайнее смущение. Однако, к немалому моему удивлению, скорбь Димыча оказалась весьма и весьма кратковременной — уже через месяц он вовсю ухлестывал за смазливой девицей из соседнего подъезда! Эта долговязая стерва еще при моей жизни строила Брусникину глазки… В общем, умирать как-то сразу расхотелось. Я твердо пообещала себе жить долго и счастливо всем врагам назло, хотя на данный момент абсолютно не представляла себе, как это сделать. Так что шансы овдоветь у Димки более чем велики, особенно если учесть содержимое дискеты.
— Во всем виновата Клавка! — пришла я к единственно верному выводу. После этого мне стало немного легче, я быстро закончила возню с дискетой и, выключив компьютер, выплыла из кабинета.
Василий Иванович по-прежнему торчал в коридоре. Только теперь он уже не сидел на подоконнике, а мотылялся из конца в конец с признаками душевного волнения на лице.
—    Спасибо, Вася! — с чувством произнесла я, положив руку на плечо притормозившему возле меня студенту. — Родина тебя не забудет. Завтра куплю тебе шоколадку.
—    Аф-фанасия С-Сергеевна, может, я вас провожу? — отчаянно воскликнул студент. Наверное, это решение для него и правда сродни подвигу.
—    Может, — кивнула я. Василий обрадованно засопел, а я поспешила добавить: — Только в следующий раз. Мне сегодня к маникюрше, а тебе нужно к сессии готовиться.
Глаза Василия Ивановича потухли, да и сам он как-то сник и даже как будто стал ниже ростом. Кажется, мой отказ отбил у парня охоту совершать подвиги ради прекрасных дам.
В трамвае было тесно и пахло елками. Позавчера в нескольких остановках от школы открыли елочный базар. Народ с энтузиазмом хватал чахлые деревца и тащил их домой, предаваясь мечтам о предстоящем празднике.
В прошлом году мы с Клюквиной, поддавшись всеобщей эйфории, тоже приобрели зеленую колючку. Совсем небольшую, как нам показалось. Однако в тепле елка неожиданно раскрылась, словно бутон, и заняла добрую половину комнаты. Клавка с энтузиазмом пещерного человека принялась украшать дерево. В общем, получилось бы неплохо, если бы моей беспокойной сестренке не пришла в голову идея сделать иней на ветках. Иней Клавдия изобрела легко и просто: она купила баллончик автоэмали серебряного цвета и высокохудожественно распылила полбаллона на несчастную елочку. Стоит ли говорить, что иней оказался не только на елке? Со свежим хвойным запахом, из-за которого, собственно, и покупалась лесная красавица, мы расстались, так и не успев им надышаться вволю, потому что хвоя вдруг как-то разом осыпалась. Когда стало ясно, что игрушки смотрятся на голых палках совершенно по-дурацки, мы под покровом ночи вынесли покалеченное дерево на помойку, а утром купили искусственную елку, красивую, пушистую, а главное, с эффектом инея, о котором так страстно мечтала Клавдия.
Забавное воспоминание несколько развлекло меня, и дорога домой показалась короче. Вскоре я уже переступала порог родной квартиры.
— Пупсик, ты дома? — вопрос, адресованный Брусникину, прозвучал довольно глупо: куда может уйти пупсик со сломанной конечностью? Однако Димка отзываться не пожелал, что, в общем-то, неудивительно. Сидит, наверное, за ноутбуком и режется в какую-нибудь «стрелялку». Вздохнув, я прошествовала в нашу комнату и застыла в дверном проеме с отвисшей челюстью.
Зрелище впечатляло! Мой Брусникин лежал поперек кровати лицом вниз без каких-либо признаков жизни. Один костыль притулился рядом с телом супруга, а второй задорно выглядывал черным резиновым наконечником из-за кресла. В дартс Димка играл костылями, что ли? Обстановку в комнате даже беспорядком не назовешь. Возникло стойкое ощущение, что мощнейший торнадо здорово повеселился в нашем супружеском гнездышке. А может, и не торнадо