Хотите узнать о себе что-то новенькое? Совершите, например, ограбление, а затем попросите свидетелей описать внешность преступника, то есть вас, и… масса свежих впечатлений гарантирована. Афанасия Брусникина — счастливая обладательница модельной внешности, увидев, как из иномарки выбросили гражданина в кашемировом пальто, а затем сама машина влетела в фонарный столб, то ли от страха, то ли от наваждения прихватила кейс с места аварии. Несмотря на поздний час, оказалось, что впечатляющий сюжет наблюдало несколько человек. И все сошлись во мнении: на вид кровожадная киллерша, безжалостно добившая жертв контрольными выстрелами, — толстая карлица преклонного возраста.
Авторы: Раевская Фаина
бедствия.
Сон пьяного человека, как известно, глубокий, но недолгий. Во всяком случае, это утверждение оказалось верным на сто процентов по отношению к моей непутевой сестрице. Два часа спустя она материализовалась на кухне, где я в одиночестве пила чай.
— Привет, Афоня! — Голос Клавдии звучал хрипло, и в нем чувствовалось невыносимое страдание. — Что это было?..
В ответ я презрительно повела бровью и не без ехидства напомнила:
— Тебя сегодня приняли в братство.
— Да-а?! В какое?
— В братство товарищей.
— Иди ты! — не поверила Клавка. — А каких товарищей, не знаешь?
— Боевых, конечно.
— Вот это да! Ты посмотри, куда меня занесло!
Господи, как же болит голова, и пить хочется… Сделай мне чайку, пожалуйста, Афонь.
Саркастически хмыкнув, я исполнила просьбу похмельной больной, присовокупив к чашке чая стакан с растворенным аспирином. Дождавшись, когда лекарство начнет действовать, я приступила к выяснению отношений.
— Насколько я понимаю, ко всем порокам, коими ты, несомненно, обладаешь, ты решила добавить еще один — хронический алкоголизм.
— М-м-м…
— Не перебивай! Но этого твоей паразитской натуре показалось мало, и ты решила сбить с пути истинного и моего любимого пупсика. Я первый раз вижу Брусникина в подобном состоянии!
— Это потому, что он впервые оказался в таком состоянии.
— Ты опять?! — нахмурилась я.
— Молчу, молчу, — уперлась взглядом в пустую чашку Клюквина. Однако пара нахальных чертей, замеченных мною в ее глазах, позволили понять, что я напрасно сотрясаю воздух. После этого выступать с нравоучениями мне как-то сразу расхотелось. Я увяла, а потом задала давно волнующий меня вопрос:
— Клавочка, ты хоть что-нибудь помнишь?
— Все, безусловно!
— И?!
— После того как я покинула благословенные стены вашего лицея, путь мой лежал на рынок. Там я затарилась по полной программе. Обратно ехала на такси, потому что с таким количеством пакетов я бы точно заняла полтрамвая. А дома… Хм… Короче
говоря, первые двадцать минут я что-то готовила, а потом… Что-то с памятью моей стало! — виновато развела руки в стороны Клюквина.
— Да, повеселились вы на славу.
— О, я вспомнила! Мы с Колькой бегали за добавкой.
— Колька… Это Брагин, что ли? — напряглась я.
— Ну…
Все понятно! Коля Брагин, дружок Брусникина и тайный Клавкин воздыхатель, заводила еще тот! Он и мумию Тутанхамона уговорит выпить с ним на брудершафт. Был бы Колька один, Димыч устоял бы под натиском друга. Но на беду рядом была Клавка — и итог известен. Тут я обратила внимание, что Клавдия как-то беспокойно ерзает на стуле и виновато вздыхает. Такое поведение всегда означало только одно: сестрица натворила что-то ужасное и теперь боится в этом признаться. Сердце у меня тревожно сжалось.
— Что? — одними губами прошептала я.
— Ты только не волнуйся, Афанасия! Точно сказать не могу, но, кажется, я разболтала про чемоданчик. Во всяком случае, подсознание зафиксировало, как я лезла на антресоли за деньгами, а кто-то меня очень нежно поддерживал за филейные части тела. Колька, наверное… Или Димка… нет, Димка себя блюдет. Может, это был Мишка?
— Мишка? Гризли?
— Зачем гризли? Салтыков Михаил, товарищ твоего Брусникина.
Тихий стон вырвался из самых глубин моей души. Во-первых, доброе слово «товарищ» я уже не могла слышать, а во-вторых… Салтыков — это высшее достижение цивилизации, такими ребятами, как он, наше ФСБ может гордиться изо всех сил. Умный, хитрый, изворотливый, Мишка никогда не терял трезвости рассудка, даже когда бывал в изрядном подпитии. Если Колька и Димка, протрезвев, могут ничего не вспомнить из Клавкиной болтовни, то с Салтыковым этот номер не пройдет. Спрашивать у Клюквиной, как она объяснила дотошному фээсбэшнику наличие у нас на антресолях целого чемодана с баксами, бесполезно — отравленный алкоголем, ее мозг все равно не выдаст нужную информацию. Остается лишь надеяться, что Клавка что-нибудь напутала со своими воспоминаниями. И почему я не утопила ее в ванне?!
Клавдия ненадолго взгрустнула вместе со мной, а потом, неожиданно вспомнив об ответственном задании, бремя которого было возложено на мои плечи, оживилась:
— Ты дискету прочитала? Переписала? Что там?
— Там все плохо, — еще больше опечалилась я. — Настолько плохо, что я даже хотела удавиться…
— Это серьезно, — сдержанно кивнула Клавка без тени иронии в голосе. — И что же тебя остановило?
Я густо покраснела. Не говорить же Клюквиной, что меня остановила банальная ревность?
