Надувные прелести

говорит о дискетах во множественном числе, когда в чемодане была только одна? Я смотрела то на Клавку, то на Леонарда Эдуардовича, пытаясь понять, шутит он или говорит серьезно.
—    Господи, ну сколько можно повторять? — устало произнесла Клавдия. — Нет у нас никакого кейса, выбросили мы его, понятно?
Судя по тону, Клюквина уже довольно давно и тщетно пытается донести до гостя эту мысль, да только, сдается мне, не больно-то он ей верит. В подтверждение моей догадки Леонард кивнул:
—    Знаю. Верю. Резо даже выяснил, кто подобрал кейс. Однако он оказался пуст. Вот ведь незадача! Так вот. Деньги, как я уже сказал, можете оставить себе, этого добра у меня достаточно, а дискеты верните. Прошу по-хорошему, в надежде на ваше благоразумие. Поверьте, мне совсем не хочется угрожать, ссориться с вами… Мы ведь интеллигентные люди, правда? Давайте договоримся, а? Вам — деньги, мне — дискеты. Соглашайтесь, девочки!
Я покосилась на Резо, вальяжно развалившегося на нашем диване. Словно невзначай кавказец шевельнулся, и мне удалось заметить, как под тонким свитером обозначилась кобура. И в ней явно лежал не огурец, можете поверить. Это обстоятельство помогло мне принять единственно верное решение. Я встала и направилась в коридор. Там, прямо на полу, валялась моя рабочая сумка, в которой покоилась дискета. Резо проворно проследовал за мной. Как только я протянула руку к сумке, он выхватил ее и. словно драгоценный трофей, внес в комнату. Леонард Эдуардович едва заметно кивнул, после чего все содержимое оказалось на полу. Я покраснела. Порядка в моей сумке отродясь не было. И вовсе не потому, что я — последняя неряха. Просто до меня очень быстро дошло: наводить порядок в рабочем бауле — затея пустяковая, потому что он подозрительно быстро засоряется всякой мелочовкой. Сейчас все присутствующие в комнате имели несчастье лицезреть вселенский хаос, беззастенчиво извлеченный из недр дамской сумки на свет божий. Аккуратистка Клавдия усмехалась, Резо очумело моргал, а Леонард изучал этот самый хаос очень внимательно. Наконец, среди груды моих тетрадей с конспектами уроков, упаковки одноразовых носовых платков, пары зажигалок, записок, отобранных у оболтусов, дамских, пардон, прокладок и прочего мусора, он отыскал дискету. Какое-то время он смотрел на нее, потом переворошил рукой все, что лежало на полу, и с явной угрозой в голосе произнес:
—    Что за шутки? Здесь только одна дискета. Где вторая?
—    Дело в том, что в чемодане была только одна, — охотно пояснила я.
—    Не морочьте мне голову! — неожиданно разозлился Леонард. — Мне казалось, вы разумные девушки. Задумали меня шантажировать? Сразу предупреждаю — затея опасная. Резо…
Кавказец оскалился, обнажив при этом золотые коронки, подошел ко мне вплотную и коротким, но точным (и весьма болезненным) ударом подтвердил слова своего старшего товарища. Голова моя мотнулась назад, в правом глазу на миг вспыхнул яркий свет, а потом сразу погас. Зато веко стало наливаться свинцовой тяжестью.
—    Ах ты, гад! — взорвалась Клавдия, бросаясь на моего обидчика. Я порадовалась храбрости сестренки и пообещала себе: если выживу, тоже непременно вступлю в братство боевых товарищей, коль уж членство в нем дает такие хорошие результаты. Однако демарш Клюквиной закончился, едва начавшись, — точно такой же точный удар успокоил и ее.
—    Ну, что? Будем продолжать игру в кошки-мышки или все-таки договоримся? — глумливо поинтересовался Леонард. — Резо умеет этому способствовать.
Кавказец энергично потер ладони друг о друга, будто хотел добыть из них огонь трением.
—    Но в чемодане и правда была только одна дискета, — едва сдерживая слезы, пролепетала я.
—    И деньги, — зло молвила Клавдия. — Почему вы нам не верите? У вас, кажется, нет для этого оснований!
После недолгих размышлений Леонард Эдуардович согласился:
—    Вы правы, не доверять вам у меня нет никаких оснований. Потому я принимаю решение: вы отыщете вторую дискету и вернете ее законному владельцу, то есть мне. На все про все — неделя. Если через неделю дискета не отыщется, то…
—    А какие у нас гарантии? — с вызовом спросила Клавка.
—    Мое честное слово! — с пафосом воскликнул Леонард, на что я скептически ухмыльнулась. Заметив ухмылку, гость закивал: — Я помню ваши слова, Афанасия Сергеевна: авторитет не может быть порядочным человеком по определению. Увы, у вас нет иного выхода, придется положиться на мое честное слово.
Бандит, конечно же, был прав: выхода не было, но и идей насчет того, где искать вторую дискету, — тоже.
—    Разумеется, — продолжал вещать Леонард Эдуардович, проникновенно глядя на нас с Клавдией и улыбаясь