Надувные прелести

точки — надо же с чего-то начинать! Кто знает, может, удастся отыскать что-нибудь, что направит наше расследование в нужное русло.
В дверь тихонько поскреблись, и в комнату просочилась Клавдия:
—    Афонька, мысли какие-нибудь появились?
—    Ничего особенного, — шмыгнула я носом. — А у тебя?
—    Одна.
—    Любопытно…
—    В милицию надо идти. Хрен с ними, с деньгами! Счастья они не принесут, тут ты права. Отдадим их ментам, во всем покаемся, попросим защиты… Слушай, а у нас в стране имеется какая-нибудь программа по защите свидетелей?
—    Ага, делают пластические операции и вывозят из страны. И все за счет МВД.
—    Иди ты! Надо же, совсем как в кино! — восхитилась Клавка.
—    Вот-вот! Насмотрелась ты фильмов, Клавдия Сергеевна. Это в Америке местная полиция свидетелей бережет, а у нас — совсем наоборот. И потом, ты забыла, что говорил Леонард? У него везде свои люди. Ты только покажешься на пороге отделения, как тебя тут же и прихлопнут.
—    А мы милицию на дом вызовем, — не сдавалась Клавка, хотя прекрасно понимала всю нелепость своего предложения. Понимала это и я, поэтому не стала развивать дальше глупую мысль сестрицы, а поделилась своими соображениями насчет визита к кашемировому дядьке.
—    Мысль неплохая. Только как мы узнаем, где он живет? То есть жил… Через справочное бюро?
—    Узко мыслишь, дорогая. Через Димкину базу данных!
Клавка застыла с открытым ртом. Брусникин строго-настрого запретил нам копаться в его файлах, а для верности даже установил на них пароль. Оно и понятно: информация как-никак государственной важности! Впрочем, пароль как раз не проблема: Димкина фантазия не отличается разнообразием, и пароль, думаю, будет несложно вычислить. Беспокоит другое: все диски с рабочей информацией Димыч держит в верхнем ящике письменного стола, и на него супруг лично установил хитроумный замок, вскрыть который практически невозможно. Но даже если мы с Клавкой, медвежатники-дилетанты, с ним справимся, то где гарантия, что Брусникин не обнаружит следов взлома? Вдруг у него имеются какие-нибудь хитроумные приспособления, типа волосков, прилепленных в самых неожиданных местах, или иных специальных отметок… У них в ФСБ подобных «примочек» великое множество! Димке, профессиональному контрразведчику, не составит труда обнаружить нарушения, и тогда… Тогда, пожалуй, я сама попрошу Леонарда прикончить меня как можно скорее.
—    Афоня, ты… Ты… Нет, я просто хочу знать, ты правда решишься на это? — проблеяла Клюквина.
—    Чего только не сделаешь на благо концессии, — тяжело вздохнула я. — Тащи инструменты.
Радостно пискнув, Клавдия бросилась исполнять приказание. Вернулась она, тяжело пыхтя и таща за собой объемную спортивную сумку, в которой Димка хранил всякий хлам, как то: отвертки, гвозди, пассатижи и прочие горячо любимые всеми мужиками погремушки. Венцом коллекции была добротная немецкая электродрель с бесчисленным количеством насадок.
—    Вот! — Клавка громыхнула железом. Я расстегнула «молнию» на сумке и затуманенным взглядом уставилась на инструмент. Назначение каждого предмета из набора домашнего умельца теоретически я знала — не раз видела, как употребляет их в дело Димка. С практикой было хуже, можно даже сказать, хреново было с практикой. Как держать молоток, как молотить им по шляпке гвоздя, я смутно представляла, а вот что делать с пассатижами или, к примеру, с непонятной штучкой, похожей на пилочку для ногтей, — понятия не имела. Клавка с вожделением глазела на дрель. Чувствовалось, что именно это чудо техники ей не терпится пустить в ход как можно быстрее.
—    Н-да, — пребывая в глубокой задумчивости, почесала я затылок. Потом взяла в руки «пилочку» и поковыряла ею в дырке замка. Никакого результата. — Работа предстоит кропотливая.
Клавка громко сглотнула и схватила-таки дрель.
—    Давай решим вопрос кардинально, — предложила сестренка.
—    А что скажет Димка?
—    А что Димка? Ну, пошумит малость, да и утихнет. Не людоед же он!
—    Не людоед, — согласилась я. — Он хуже, он — контрразведчик. И если вдруг обнаружатся следы взлома на его ящике… Там же важная государственная информация.
—    Такая уж и важная! — усомнилась Клавдия. — Стал бы твой Брусникин такую информацию домой таскать? Да и кто бы ему позволил?! У него в конторе, чай, охрана не то что в супермаркете каком-нибудь. Но, в общем-то, ты права. Объясняться с твоим пупсиком — дело дохлое и бесперспективное, моя нервная система не выдержит, это точно. У нас где-то были шпильки. Не помнишь, где?
Я удивилась:
—    Зачем тебе шпильки?
—    В кино показывали,