Надувные прелести

уставились друг на друга с немым вопросом во всех четырех глазах: что делать? Где искать дискету
—    Ну, мистер Холмс, есть идеи? — бодренько, поинтересовалась Клавка, озираясь по сторонам.
—    Ни одной, доктор, — вяло отозвалась я.
—    Плохо. Но все равно, начинать с чего-то следует… И не надо расстраиваться, если мы здесь ничего не найдем — у Глеба еще два клуба имеется.
—    Это меня как раз и печалит…
Испустив тяжкий вздох, я приступила к осмотру кабинета Лаврика. Первым делом мое внимание привлек узкий шкафчик из матового стекла. Сквозь его непрозрачные дверцы смутно угадывались очертания каких-то предметов.
—    Ну-ка, Клава, посвети сюда, — попросила я сестру, которая самым внимательным образом изучала замысловатые картины на стенах. Что, интересно, она пыталась найти? Сейф, что ли?
—    Чем я тебе посвечу? Фонарем под глазом? Так у тебя свой есть, — съязвила Клюквина.
Я оставила реплику без внимания и посоветовала:
—    Поверни головку настольной лампы в мою сторону.
В свете стоваттной лампочки содержимое шкафчика предстало передо мной во всей своей красе. И чего тут только не было! И папки с какими-то квитанциями, приходно-расходными ордерами, планами заведения и бланками для бухгалтерской отчетности, и несколько початых бутылок со спиртным, и даже пачка презервативов. Вот только дискеты среди этого барахла не нашлось. Впрочем, честно говоря, я не особо рассчитывала ее здесь обнаружить — такую информацию ни один здравомыслящий человек не станет хранить в присутственном месте, да еще столь сомнительном.
—    Пошли отсюда, — вздохнула я и посмотрела на Клюквину долгим печальным взглядом. Сестрица к этому моменту закончила изучение диковинных картин и вновь прильнула к аквариуму. Видать, очень ей понравились ядовитые рыбы — Клавка строила им смешные рожицы, делала «козу» из пальцев, стучала по толстому стеклу и подмигивала здоровым глазом. Мои слова вызвали у Клавдии искреннее удивление:
—    Куда это мы пойдем? А дискета?
—    Да нет ее здесь!
—    Ну, не знаю, — протянула Клавка, качая головой. — Говори, что хочешь, а мне интуиция подсказывает: дискета здесь!
—    Хм… А она случайно не подсказывает тебе — где именно? Обстановочка тут, как ты успела заметить, крайне приближена к спартанской. Сейфов, потайных ящиков и прочей ерунды мы не нашли. Какой напрашивается вывод?
—    Что мы с тобой хреновые сыщики, — мрачно предположила Клавка.
—    И это тоже, конечно, но главное — дискету в этом рассаднике разврата мы не найдем.
—    Будем искать в других клубах покойного Глебушки?
—    Сначала посмотрим в Жуковке, в его доме. Как думаешь, твой Йорик нас туда отвезет?
—    А куда он денется? — пожала плечами сестрица, причем так выразительно, что мне сразу стало ясно: деваться Юрке некуда.
Для очистки совести мы еще немного поковырялись в кабинете управляющего, проверили на всякий случай компьютер, ничего не нашли и выглянули в коридор, где чинно прохаживался Лаврик в сопровождении нашего Юрия. Ни дать ни взять. два лорда на вечерней прогулке! Правда, один лорд почему-то очень крепко держал другого под руку. Боялся, наверное, что тот сбежит, не закончив приятной беседы.
—    Заводи, — скомандовала Клюквина. Лаврентий, понурив голову, нерешительно переступил порог собственного кабинета.
—    Какие еще клубы принадлежали Глебу? — задала я разумный вопрос.
—    «Рафаэль» и «Турбулентность».
—    А они тоже такие… Хм… Необычные?
—    Да нет, в общем-то… — пожал плечами Лаврик. — «Рафаэль» — меньшевистский клуб, но таких сейчас в Москве полно…
—    Какой-какой? — сразу насторожилась я. Вовсе не потому, что питаю слабость или предубеждение к партии меньшевиков. Просто целевая направленность некоторых клубов, как я уже имела удовольствие убедиться, может преподнести весьма неприятные сюрпризы.
—    Клуб, где собираются меньшинства, — пояснил Лаврентий.
—    Сексуальные, что ли?
—    Партийные, — буркнул управляющий и заухмылялся, довольный собственной шуткой. Дядька уже пришел в себя от встречи с нами, сообразил, что карательных санкций за темные делишки не последует, по крайней мере — сейчас, и обрел прежнюю вальяжную самоуверенность.
Что ж, пора, как говорится, и честь знать. Мне до смерти надоело торчать в этом клубе, к тому же аппетитные запахи, доносившиеся с кухни, будоражили воображение и заставляли мой бедный желудок сжиматься в пароксизме неудовлетворенной страсти.
—    Не балуй, — погрозила я пальцем Лаврику и двинулась к двери. Мои гуси-лебеди потянулись следом.
—    Не желаете