Надувные прелести

стремление побыстрее настроить наше восприятие на нужную волну. Я покосилась на Юрку: готов он воспринимать адекватно сложившуюся ситуацию или нет? Что-то он молчит все время… Ни тебе упреков, ни ругани, ни высказываний, типа: «Ну я же предупреждал!»… Чудно!
Александр Иванович подошел к камину и задумчиво уставился на весело потрескивающий огонь. Так прошло несколько томительных секунд. Нарушить тишину ни я, ни Клавка, ни тем более Юрка, неожиданно и некстати онемевший, не решались. Кроме того, хотелось, чтобы первое слово молвил хозяин — тогда можно будет выстраивать стратегию поведения в зависимости от его требований.
—    Итак, — наконец заговорил Митрохин, — я пригласил вас, господа…
«Чтобы сообщить пренеприятное известие! — мысленно закончила я. — У вас начались крупные неприятности. Вернее, они начались уже давно, но сегодня они вступили в решающую стадию, ведущую к закономерному трагическому финалу. Вы готовы?»
—    …пригласил вас, господа, чтобы поговорить об одном нашем общем знакомом. Догадываетесь, о ком я говорю? — Народ безмолвствовал, Митрохин принял молчание за согласие и продолжал: — Почивший в бозе господин Крутых — лошадка темная и подлая. Работая он на известного в определенных кругах авторитета по кличке Карп, в миру — Леонарда Эдуардовича Карпинского. Карп — мужик жадный до чрезвычайности. Последние года полтора-два он занимался банальным шантажом наших… м-м… государственных чиновников. Дело это мутное, но чрезвычайно прибыльное. Кому из «мужей» захочется выступить посмешищем в глазах широкой общественности? «Шестерки» Карпа собирали информацию, передавали ее Глебу, а он фильтровал, так скажем, сведения и советовал своему шефу, с кого сколько «слупить». Как мне стало известно, у Карпа даже существует своеобразная тарифная сетка. Делец хренов! — Митрохин ударил кулаком по каминной полке. Дог с достоинством поднял голову, осуждающе посмотрел на хозяина и даже негромко тявкнул, словно сетовал на его несдержанность. Александр Иванович взял себя в руки и вновь заговорил спокойно и размеренно: — Должен заметить, ставки у Карпа относительно невысоки. Я имею в виду, они вполне по силам… э-э… слугам народа. Пошалить парнишки любят, да и легкий шантаж приятно щекочет нервы! Сам Карп понимает прекрасно, что «зарываться» в этом деле — означает подписать себе смертный приговор. Стоит немного перегнуть палку, и никакая депутатская неприкосновенность не спасет… Обращаю ваше внимание — все, что вы сейчас услышали, это факты, тщательно проверенные и перепроверенные. Теперь перейдем к области предположений. Вернее, это не совсем предположения, а, скорее выводы, сделанные профессионалами. Правая рука и верный помощник Карпа, Глеб Крутых, вдруг решил заняться самодеятельностью. Иными словами, он в обход своего шефа поднял тарифы, а разницу, соответственно, клал в собственный карман. В общем, мужик оказался крысой, среднестатистическим сукиным сыном, если так понятнее…
Мне, к примеру, давно уже стало все понятно. Давешнее предположение о том, что владелец дискеты занимался шантажом госчиновников, нашло свое подтверждение. Впрочем, Леонард в беседе с нами не особенно и скрывал наличие у него маленького гешефта столь сомнительного свойства. Непонятно только, почему Митрохин вдруг так разоткровенничался с незнакомыми, по большому счету, людьми? Чего этот тип хочет от нас добиться?
Тип отлип от камина, с кошачьей грацией прошелся по гостиной, заглянул в бар… Нас он, казалось, не замечал. Ну, беседует человек сам с собой, проводит среди истуканчиков, хлопающих глазами, разъяснительную работу. Что ж тут такого? У богатых свои причуды. Может, Митрохин любит на досуге перекинуться парой слов с неживой природой…
—    Выпить не желаете? — повернулся к нам Александр Иванович.
—    Да! Нет! — одновременно отозвались мы с Клавдией. Юрка вновь промолчал. Он сидел в глубоком кресле с каменным выражением лица, но что-то мне подсказывало, что это не сулит ничего хорошего в ближайшем будущем и скоро грянет буря. Спаси, господи!
Помощник депутата лично преподнес Клавке пузатый бокал с коньяком, предварительно слегка подогрев его на специальной миниатюрной спиртовке. Себе он налил, кажется, виски и, сделав глоток из красивого стакана, вновь заговорил:
—    Мы связались с Карпом… Пусть вас это не удивляет — в мире политики все люди тесно связаны друг с другом. Не скажу, что дружат. Дружба в этих сферах — понятие абстрактное. Сегодня друг, а завтра… Впрочем, кажется, я увлекся философскими категориями. Вернемся к нашим баранам. Карп пообещал разобраться со своим шалуном и сдержал-таки свое обещание, только вот пользы