Надувные прелести

уже все равно, от чего помирать; от шока ли или от стакана чистого спирта.
—    А… Ему плохо не будет? — Михаил с сомнением смотрел то на стакан, то на Иннокентия. — Он сроду ничего крепче белковых коктейлей не пил…
На это Колька авторитетно заявил:
—    От спирта еще никто не умирал.
—    А вот Минздрав говорит… — вмешалась Клавдия.
—    Заткнись, — ласково попросила я, и сестрица умолкла. Я представила себе, что предстоит испытать сейчас несчастному «атланту», и поежилась. По мне, пожалуй, лучше и вовсе без анестезии. Однако Кеша, бросив на всех присутствующих печально-обреченный взгляд, вздохнул и, не выдыхая, осушил стакан. Мы все с интересом наблюдали за его реакцией. Иннокентий какое-то время вовсе не дышал, а только вращал выпученными глазами. Потом он осторожно перевел дух, кивнул, после чего на лице его появилась бессмысленная улыбка, и, слегка покачнувшись, юноша повалился на кровать.
—    Так, анестезия подействовала, — удовлетворенно кивнул Колька Брагин. — Теперь — быстро все на кухню, и не шуметь!
На цыпочках Клавка, я и Михаил удалились в указанном направлении. Нам с Клавкой не терпелось услышать продолжение рассказа. Кстати, пока Михаил говорил, у меня мелькнула какая-то беспокойная мысль, но история превращения Золушки в ведьму увлекла, и мысль пропала. Я очень надеялась, что она вновь появится, как только Михаил заговорит.
—    Ну, что там дальше? Глеб согласился? — спросила Клавка, как только мы разместились на крошечной кухне.
—    Конечно. Если бы он этого не сделал, то до сих пор жил бы и здравствовал, — усмехнулся Мишка.
…Глеб долго сомневался, стоит ли ввязываться в опасную авантюру. Марина устала уже изображать из себя любящую супругу. Она пригрозила Глебу разводом, надеясь, что это его испугает и заставит согласиться. Однако Глеб и после этой угрозы никак не мог решиться: Карпа он боялся, а угрозы Марины посчитал всего лишь женскими капризами. Марочке пришлось бежать в загс и быстренько разводиться. Впрочем, это ничуть ее не расстроило, поскольку процедура была ею запланирована заранее. Зато на Глеба это произвело впечатление, и он наконец сломался…
—    Кешка принес дискету, и дело пошло, — закончил Михаил.
Я печально вздохнула: выходит дело, прав мой оболтус, и все беды из-за баб, то есть — из-за женщин? А мы с Клавдией — лучшее тому подтверждение?
Тут в голове моей случилось просветление, и мысль, не дававшая покоя в продолжение всего рассказа, проступила четко и ясно.
—    Миша, значит, Иннокентий принес дискеты? — я напряглась в ожидании ответа.
—    Одну, — кивком головы подтвердил Михаил.
—    Ты ее видел? Что на ней?
—    Что-то типа ведомости. Знаете, по таким же примерно в бухгалтерии зарплату выдают…
Знаем: видели собственными глазами. Но тогда получается, что подобных дискет существует как минимум две — одна у Марочки, а вторую я притащила в проклятом чемодане, а потом отдала Карпу. Сколько же копий снял Кеша? И почему он не передал Маре копию второй дискеты?
Наверное, примерно те же вопросы возникли и у Клавдии, потому что она, с подозрением косясь на Михаила, пустилась в рассуждения:
—    Ну, хорошо. Кеша принес Марине дискету с ведомостью. Но она же сама говорила: мол, без доказательств эта информация яйца выеденного не стоит. Доказательства-то на второй дискете! А ее как раз и нету! И теперь все ее ищут: и Карп, и Митрохин, и сама Марина. Мне почему-то кажется: Кешка знает, где вторая дискета! Надо будет расспросить его хорошенько, когда он оклемается от «наркоза». Мне вот что еще интересно… — Клавку, видать, понесло. У нее бывают такие моменты, когда она начинает мыслить четко, ясно и даже с некоторой долей логики. Тогда удержать сестрицу невозможно. Да и зачем? Как правило, итогом подобных озарений является если не истина, то что-то очень похожее на нее. — Как именно Глебу удавалось снимать с провинившихся чиновников завышенную ставку, коли он не мог предоставить взамен доказательства их грешков? Что, в аппарате совсем дураки собрались, готовые «отстегивать бабки» за простой испуг?
Михаил красноречиво пожал плечами, что, должно быть, означало — вопросы, заданные Клавкой, ответа не имеют. Меня тоже волновали кое-какие моменты. Ну, к примеру: что за дискета все-таки была в чемоданчике с деньгами? Да и происхождение денег вызывало интерес…
Молчание, повисшее на кухне, нарушило появление Кольки Брагина.
—    Ну, что? — я с надеждой посмотрела на Николая.
—    Он жив? — Михаил слегка побледнел. Наверное, он все-таки переживал за Иннокентия.
—    С ним поговорить можно? — Клюквина ни на секунду не забывала