Надувные прелести

дне.
Пробормотав эти слова, Иннокентий повалился на кровать. Теперь уже никакие реанимационные мероприятия не смогли бы привести его в норму.
Задумчиво глядя на бесчувственное тело, распростертое на кровати и источающее ужасное амбре, я медленно произнесла:
—    Знаешь, Клав, иногда мне так хочется тебя придушить! Руки прямо так и чешутся, папой клянусь! Только угроза неминуемой уголовной ответственности за это противоправное деяние в самый последний момент останавливает меня… Не знаешь, почему со мной такое происходит?
—    Наверное, в тебе говорит родственное чувство, — хмыкнула Клавка. — Как я понимаю, сейчас у тебя возникло именно это желание. Не скажешь, почему на сей раз?
—    А сама не догадываешься? Зачем ты Кешку водой напоила? Как мы теперь узнаем, где дискета? В какой такой «жо»? Да еще на самом дне…
—    Да не в жо, а в Джо! В «Джокере», неужто не поняла? Кешка ведь сказал — в клубе. Ну? Включи свою дедукцию! Клуб… Джо…
Логика в словах Клюквиной, несомненно, присутствовала. Значит, снова ненавистный «Джокер»! Но где там у него дно? По моим представлениям, существование подобного заведения — и есть самое настоящее дно. Однако в современной действительности горьковские понятия уже не актуальны. Может, у Клавки имеются какие-нибудь соображения насчет дна?..
—    Без понятия. Но это — потом. Главное, мы знаем, где искать дискету! Надо подумать, что делать с бандой. — Клавдия усердно чесала затылок, что всегда свидетельствовало об интенсивной умственной деятельности сестрицы.
—    Я уже позвонил, куда следует. Сейчас приедут, — на пороге комнаты, скрестив на груди руки, стоял Колька Брагин.
—    Ты все слышал? — смущенно пролепетала я.
—    Хм, обижаешь, Афанасия Сергеевна! — с легкой усмешкой пожал плечами Николай.
Действительно, что это я? Мой Брусникин, уезжая, наказал всем своим друзьям присматривать за нами. Они согласились, зная наши с Клавкой способности попадать в дикие истории.
—    Что ж, наверное, оно и к лучшему, — глубоко вздохнула я. — А где Михаил?
—    На кухне. Спит. Я ему вколол снотворное под видом успокоительного…
Два часа спустя явились представители власти. Все, как положено: с мрачными лицами, при погонах, с протоколами… Разбирательство затянулось из-за невозможности немедленно допросить пьяного и прооперированного Иннокентия и сладко спящего на кухонном полу Мишки. Мы с Клавкой дали чистосердечные показания, после чего были отпущены с миром и с подписками о невыезде в карманах. На мой робкий вопрос, можно ли поехать в дом отдыха, который находится под Москвой, ибо там мой супруг залечивает боевые раны и изнемогает от желания встретить Новый год в кругу семьи, усатый майор согласно кивнул. Мне показалось, или в его взгляде мелькнуло нечто, похожее на удивление: что, у такой взбалмошной и беспокойной особы, как я, имеется еще и муж?
—    Вот он, воздух свободы! — залилась счастливым смехом Клавдия, едва мы очутились на свежем воздухе. — Ну что, Афонька, поехали в «Джокер»?
—    Зачем это? — испугалась я. Мне почему-то казалось, что наши приключения уже закончились.
—    Сделаем нашим внутренним органам, я имею в виду ментов, разумеется, новогодний подарок. Представляешь, мы найдем дискету и оставим ее на столе с поздравительной надписью?
Идея сама по себе была неплоха. Мне и самой хотелось довести дело до конца, к тому же очень было интересно узнать, где же в «Джокере» дно? Я согласно кивнула, и Клавдия, не желавшая отправляться в столь сомнительное заведение без сопровождения мужчины, позвонила — ох! — бедному Йорику.
Он явился. Мрачный, как Чайльд Гарольд, и такой же разговорчивый. Он ничуть не удивился, когда Клавка озвучила — куда мы собираемся ехать. Загрузившись в Юркин «Мерседес», Клавдия окончательно обрела хорошее расположение духа и весело поинтересовалась:
—    Какие успехи? Прошерстили клубы Глеба? Дискету нашли?
—    Нет, — коротко ответил Юрка.
—    Не повезло, — посочувствовала Клавдия и даже на пару секунд опечалилась неудачей товарища. — Юр, скажи, кем ты работаешь?
—    У меня собственное сыскное агентство.
Сестрица даже зажмурилась от удовольствия:
—    Класс! Значит, ты изобличаешь неверных мужей и жен, подглядываешь в замочные скважины, а как только дело касается чего-нибудь серьезного, так сразу и пасуешь. А мы, между прочим, дискету отыскали…
При этом сообщении Юрка как-то спал с лица. Казалось, он готов был немедленно распустить свое детективное агентство и досрочно уйти на пенсию, настолько глубоко ранили его Клавкины слова.
—    И где она? — сквозь зубы процедил Юрий.