Наемник. Дилогия

торговля. Но как может существовать город без рынков?
— У вас нет площадей перед воротами? — спросил я Перефа.
— Нет. — он даже не обернулся. — Открытое пространство затрудняет оборону, если враг прорвется за стену. На узких улицах сложнее организовать атаку, а нам проще отразить нападение.
— А рынки? — спросил я. — Где же тогда у вас рынки, если нет площадей?
— Рынки? — Переф оглянулся, явно не поняв, о чем я вообще говорю.
— Ну, рынок — это место, где горожане покупают еду, всякие вещи… — пояснил я. Сложно все-таки объяснять очевидные вещи. Вроде, знаешь, что это такое, но подобрать слова, чтобы объяснить… Может это потому, что я просто никогда не задумывался, как объяснить кому-то, что такое рынок, да и никогда не думал, что такое вообще придется кому-то объяснять?
— Покупают? — вновь озадачил меня Переф. Пока я пытался закрыть открывшийся от удивления рот, сообразив, что и о деньгах здесь, похоже, неизвестно, Переф вдруг продолжил. — А! Ты имеешь в виду обмен на деньги? Я слышал, что раньше, еще до Катастрофы, у нас что-то такое было… Нет, — он покачал головой, — у нас нет денег. И никто ничего не покупает. Мы все трудимся для общего блага и плоды этого труда распределяются по потребностям каждого.
Седой недовольно дернул меня за рукав. Только тут я сообразил, что он ведь не понимает ни слова! Пришлось быстро перевести капитану сказанное.
— По потребностям? — переспросил тот. — Это как? Все работаю, кто как сможет, а получают — кто как захочет? А если кто-то не работает?
— Мы следим за тем, чтобы никто не брал лишнего. — ответил Переф. — А работают у нас все. Кто не работает, тот не получает вообще ничего. Так нас учат с самого детства.
— Все-таки, с деньгами как-то привычнее. — не согласился Седой. — Заработал денег столько, сколько трудился, и купил на них то, что хочешь. — усмехнувшись, он добавил, — И столько, на сколько этих денег хватит.
— После Катастрофы, — Переф замедлил шаг, давая капитану — и мне, конечно, — догнать себя, — в королевстве царил голод. Деньги… Ими ведь не наешься! Чего стоят деньги, когда никто ни за что не продаст и меры зерна? Многие умерли от голода, несмотря на былое богатство. Многие выжили, имея лишь столько, чтобы не помереть с голоду. Тогда Верховный жрец и решил — нет никакого проку в деньгах. И Совет жрецов поддержал его. Тогда на землях Храма и появился закон — трудиться на благо Храма должен каждый, а Храм, взамен, будет обеспечивать людей всем необходимым.
— А почему люди не могут обеспечить сами себя? — спросил Седой. — Я понимаю жесткие меры, когда царит голод. — капитан поморщился, словно припоминая что-то, не очень приятное. — Как в осажденном городе. Там тоже никто не продаст и старых кожаных сапог, если может сам бросить эти сапоги в котел. Но, когда голод закончился?
— Если человек не делает ничего для блага Храма, — усмехнулся Переф, — то зачем этот человек Храму? Ведь именно мы сдерживаем ту напасть, которая окружает нас со времен Кары. Мы защищаем этих людей. Мы следим, чтобы всем доставало всего…
— А у людей просто нет выбора. — капитан покачал головой. — Или поступай так, как тебе говорят, или ступай к тем ходячим мертвякам, что мы видели в лесу. Так?
— А вы в своем отряде продаете воинам еду за деньги? — Переф вдруг поменял тему. По крайней мере, никто не ожидал такого вопроса.
— Нет, конечно. В моей роте выдают людям провизию без всякой платы. Но деньги, уплаченные за эту провизию, тратятся из того, что рота, а значит — каждый из моих людей, заработал. Получается, мы как бы вскладчину покупаем все. И, конечно, вдобавок я плачу жалование монетой. Каждый, кому не достает лагерной кормежки или кто хочет чего-то другого, волен купить на свое жалование, что ему захочется. И есть еще трофеи…
— А у нас просто негде и нечего покупать. Считайте, что все мы находимся на военном положении. В осажденном городе. И эта осада длится с самой Катастрофы.
Нарив не проронила ни слова. Я видел, что она внимательно слушает наш разговор, но молчит. Судя по всему, произошедшие перемены не пришлись ей по нраву. А мне бы пришлись? Я представил, что, как она, выпал из жизни на несколько столетий. Как бы мне понравилось, если бы, вернувшись в Агил, я застал там нечто подобное? Если бы рынки, на которых я промышлял, и где покупал диковинные фрукты, которые очень люблю, исчезли, а их место заняли вот такие дома, как здесь? Абсолютно одинаковые, невыразительные. Исчезли деньги, которые можно, без особого труда, добыть из карманов уличных зевак. Если бы пришлось вкалывать, чтобы получить свою долю, в соответствии со своими ‘потребностями’? Такое даже представить себе страшно! Впрочем, думаю, что мой ход мыслей Нарив тоже не понравился