Наемник. Дилогия

было заметно оживленнее, чем вчера. Люди в одинаковых балахонах, таких же, как у Алорта, снуют туда-сюда, явно спеша по каким-то своим делам. Иногда на улицах встречаются люди, одетые в кольчуги, подобно Перефу, или в кожаную броню с нашитыми металлическими бляхами. Эти, в отличии от других горожан, вооружены. Странные мечи, копья с длинными наконечниками, топоры всех форм и размеров… Переф раскланивается с каждым, кто носит оружие. Насколько я понял, все они были жрецами Роаса.
Что меня поразило больше всего, пока мы шли по городу — это отсутствие обычного шума. В Агиле еще до рассвета начинали горланить ранние уличные торговца, разносчики и прочий люд, вышедший с рассветом по торговым делам. Да и другие горожане не особо заботились о том, что кто-то может еще спать в столь ранний час. Громкие приветствия, смех… Все это для меня было неразрывно связано с образом города. Любого города. Здесь же слышны лишь звуки шагов, да тихий гул голосов — прохожие беседуют тихо, склонив головы друг к другу. И ни одного торговца или уличного музыканта!
Внутренняя стена, которая, как оказалось, ограждает Храм, оказалась не тоньше внешней. И гораздо выше ее. Мы оказались во дворе Храма. Поначалу меня ошеломил разительный контраст происходящего здесь с тем, что я увидел снаружи. Шум. Негромкий гул голосов на улицах сменился здесь звоном металла — в паре десятков шагов от ворот множество жрецов сражаются друг с другом в учебном бою. И как сражаются! Даже издали видно, что эти люди владеют оружием, будто продолжением своего тела! А прыжки, увороты и прочие движения жрецов больше походят на танец, чем на то, к чему я привык за время, проведенное в роте Седого. Даже, если учесть, что я видел, на что способна Нарив, идущая рядом. И впервые, с того момента, как мы покинули лагерь, я увидел в глазах женщины одобрение. На ее лице такое выражение, будто только сейчас она вернулась домой. Возможно, вид, представший перед нашими глазами, больше всего походит на то, что она помнит из своего прошлого. Частичка жизни ее самой.
— Ловко они. — капитан кивнул в сторону сражающихся жрецов.
— Это тренируются ученики. — Перефу не понадобился переводчик, чтобы понять, что привлекло наше внимание. Тон его, однако, звучит несколько пренебрежительно. Как и взгляд, которым он удостоил сражающихся.
Узнав, что видит даже не жрецов, а всего лишь тех, кто еще лишь обучается, Седой удивился еще больше.
Мы прошли через весь двор к главной башне Храма. Похожая на огромное копье из серого, как и весь город, камня, она вздымалась ввысь настолько, что меня пробрала дрожь, стоило лишь представить себя на ее вершине. Основание башни было шагов пятьдесят в диаметре, из-за чего, учитывая ее высоту, она казалась тонкой. Устремляясь вверх, она сужается, а венчает башню шпиль, кажущийся издалека тонким, как игла.
Мы прошли сквозь дверь, распахнутую настежь. Не видно ни следа охраны. Хотя, поразмыслив, я пришел к выводу, что никто в здравом уме не нападет на этот Храм, если здешние жрецы способны сражаться так, как сражается Нарив. Изнутри местный Храм Роаса оказался полной противоположностью всему, увиденному в городе. Серый камень стен практически незаметен за резными деревянными панелями, многочисленными гобеленами, на которых искусно изображены батальные сцены. Густо висят золоченые — а может и из чистого золота! — светильники, заливающие все вокруг ровным желтоватым светом. Вдоль стен, через равные промежутки, расставлены высокие статуи воинов, будто стража, которой я не заметил у входа. Все здесь внушает трепет, заставляя чувствовать себя чем-то мелким, незначительным, вторгшимся в роскошный чертог… И суеты внутри храма не меньше, чем во дворе. Здесь никто не звенит оружием, но множество слуг, одетых в белые балахоны, и жрецов в доспехах наполняют Храм. Даже Седой, как я заметил, ошалело смотрит вокруг из-под своей черной повязки, охватывающей его лоб.
Переф повел нас к лестнице, начинающейся сразу у входа в башню. Сколько мы поднимались, я даже не могу сказать. Ноги мои устали уже после восьмого этажа, а со счета я сбился где-то на тринадцатом. Когда мы поднялись на самый верх, где располагались покои Верховного жреца, мне было уже не до разглядывания окружающей обстановки. Единственное, что я заметил, это то, что чем выше мы поднимались, тем роскошнее все выглядело вокруг.
Перед небольшой, однако обитой листами чеканного золота, при виде которого у меня из груди вырвался вздох изумления, прозвучавший в унисон с таким же вздохом капитана, Переф оставил нас.
— Ждите здесь. — только и сказал он, исчезая за дверью.
— Сказал ждать. — перевел я, не отводя взгляда от золотой двери.
Интересно, если отковырять кусочек… Я