Наемник. Дилогия

повозки, полетела на землю, открыв нашему взгляду связки коротких копий и несколько ящиков.
— Что скажешь? — Седой длинным ножом перерезал веревку, стягивающую одну из связок, и вытащил копье. Взвесив его в руке, он бросил оружие Ламилу.
— Сойдет. — кивнул десятник, оценивая копье. — Наконечник длинноват, но, если не стоять с этим против тяжелой конницы, то нормально.
В длину копье оказалось чуть меньше моего роста. Толстое, в два пальца толщиной, древко было тщательно высушено и отполировано. Ламил щелкнул ногтем по наконечнику, который в длину был аж на треть самого копья. Переф наблюдал за всем этим с совершенно отсутствующим видом, словно его происходящее вовсе не касалось.
— Выгрузите ящик. — скомандовал Седой, и Зелик с Дони бросились выполнять приказ.
Когда ящик оказался на земле и его крышка откинулась в сторону, капитан почесал затылок, разглядывая содержимое.
— И что нам с этим делать?
В ящике аккуратно сложены мечи. Искривленные, похожие на косу мечи. Совсем как тот, что мы нашли на пляже. Короткая рукоять упиралась в круглую гарду, а из нее вырастал клинок, длиной чуть больше локтя, сильно изогнутый и заточенный с вогнутой стороны. Ламил взял один меч из ящика и задумчиво покрутил его в руках.
— Пусть забирают обратно. — вынес наконец свой вердикт десятник. — Для нас эти железки бесполезны. — он вытащил свой короткий прямой меч и повернулся к Перефу. На месте жреца я, наверно, отпрянул бы, когда такая громадина, как наш десятник, поворачивается к тебе с оружием в руках. Переф же не удостоил сталь в руках Ламила и взглядом. — Вот с таким оружием мы привыкли иметь дело! — злобный взгляд Ламила в мою сторону напомнил, что мне следует переводить. — Наши люди не обучены обращаться с таким оружием! — кивок в сторону ящика.
— У нас не в ходу прямые клинки. — пожал плечами жрец. — Не ковать же нам заново мечи специально для вас. Да и нашим кузнецам ваши мечи незнакомы.
— Это мы не возьмем. Отвезете обратно. — капитан направился дальше. — Что там еще?
Содержимое следующей повозки не отличалось от предыдущей. Капитан лишь заглянул под покрывающую ее ткань и проследовал дальше. У этой повозки мы задержались подольше. Ламил одобрительно кивнул, взяв в руки большой деревянный щит.
— Добротно. — оценил он.
Щиты, привезенные Перефом, сбиты из толстых досок, обитых по краю железными полосами. Прямоугольные, с закругленными углами, они закрывают две трети туловища.
— Смотри, как придумали. — десятник протянул щит Седому и указал на внутреннюю сторону. — Обили кожей, чтобы щепки от сильного удара не летели.
— Такие щиты использовались королевскими легионами для боя в строю. — пояснил жрец. — Вы же именно так сражаетесь?
Последняя повозка оказалась забита жилетами из толстой кожи, на которую нашиты железные пластины. Покрути один из жилетов в руках, капитан и десятник одобрили их, как и щиты.
— Добро. — кивнул Седой. Он указал на парней, топчущихся у последних повозок. — Это кузнецы? Ламил, организуешь ребят, чтобы принесли, что там им починить надо. — повернувшись к Перефу, Седой протянул руку. — Все в порядке. Разберемся с починкой снаряжения, и будем выступать, как договаривались.
Весь день прошел в суматохе. Ребята разбирали новое оружие, подгоняли кожаные нагрудники, под пристальным наблюдением десятников распределяли продовольствие. К кузнецам выстроились огромные очереди — починить или подправить снаряжение нужно было многим. Меня, если честно, вся эта суета достала еще до того, как солнце перевалило за полдень.
— Эй, парень, иди сюда! — кричал один из баронских, разочаровавшись объяснить кузнецу жестами, чего же он от него хочет.
— Иди сюда, Алин! — тут же кричат из соседней очереди.
У меня уже язык распух! То Седому нужен переводчик, то кому-то из ребят… Вдобавок, по всему лагерю разносится грохот от ударов молота по металлу, что уши закладывает. И, конечно, дым. Ветер, постоянно меняющий направление, гоняет туда-сюда клубы дыма кузнечных горнов, заставляя то и дело чихать и кашлять.
К вечеру я уже еле стою на ногах. Пришлось устроиться подальше от звенящих кузниц. Спрятаться от тех, кто, несмотря на опускающуюся темноту, все еще ждет, пока кузнецы закончат работу или тех, кто еще только ожидает своей очереди. Хочется спать, но проклятый шум и едкий дым не оставляют даже надежды.
— Устал, бедненький. — Молин сидит рядом и сочувственно смотрит на меня. Впрочем, судя по тому, как это сказано, стоит ожидать очередной шуточки.
— Заткнись! — я вяло отмахнулся, не дожидаясь продолжения. Сказать что-то еще сил уже нет, как нет и желания.
— Оставь его в покое. — поддержал