Наемник. Дилогия

меня Баин. Он, конечно же, тоже сидит рядом. — Видишь, человек еле языком шевелит.
— У любого другого на его месте язык бы давно уже отвалился. — хмыкнул Молин. К счастью для него самого, продолжать мой друг не стал. Несмотря на усталость, я уже начал примериваться, как бы побольнее его пнуть.

На следующее утро я загодя убежал в самый дальний конец лагеря. Пусть все, кто захочет, чтобы я переводил для них какую-нибудь ерунду, катятся к эльфам! Выбрав сторону, в которую ветер не несет клубы дыма, я, наслаждаясь относительной тишиной, развалился на травке. Блаженство длилось целых полдня. Всех, кто, проходя мимо, извещал, что кто-то где-то меня разыскивает, я или игнорировал, или посылал подальше. Ну их всех! Жалко только, что Нарив куда-то запропастилась, да Молин с Баином, не успевшие вчера починить свое снаряжение, топчутся в одной из очередей к кузницам. Скучновато. Но лучше скучать, чем как вчера.
— Тебя твой десятник разыскивает. — присевший рядом парень, насколько я помню, раньше бывший в роте ‘Железная рука’, принялся разглядывать свой шлем. Судя по внушительной заплате, он пришел как раз оттуда, откуда я стараюсь держаться подальше.
Со вздохом, вобравшим в себя всю мировую печаль, я поднялся на ноги. Ламила я нашел, конечно же, возле кузниц. К моему удивлению, десятник не стал распекать меня за то, что я исчез на столь долгое время. Смерив меня взглядом, он просто дал знак следовать за собой, и направился в сторону, где расположился Седой.
Здесь уже собрались все десятники, а также Переф и моя Нарив. Я улыбнулся ей, однако женщина настолько погружена в свои мысли, что даже не заметила моего появления.
— Мы выступим завтра. — только по тому, что капитан обратился к Перефу, я понял, что он вообще заметил мое появление. — Я отправлю в горы сотню. Думаю, этого будет достаточно для выполнения наших обязательств.
— Вполне. — Переф кивнул. — Сколько займет путь к горам?
— Когда мы шли сюда, управились за четыре дня. — ответил Лами.л. — Чуть меньше дня пути от гор до леса, и примерно три дня через лес. — он хохотнул, — В том лесу нам не очень хотелось медлить.
— Четыре дня. — согласился Седой. — Еще, думаю, минимум день придется подождать, пока в том Подгорном королевстве решат, как с нами быть. Ну, и дальше — как судьба даст.
— И сколько времени все это займет в общем? — нахмурился жрец. — Верховный жрец…
— Откуда я знаю? — перебил его капитан. — Все, что могу тебе обещать — мои люди дойдут до гор так быстро, как только смогут, да обратно тоже медлить не будут. А что там решат гномы — то им виднее.
— Хорошо. — вновь кивнул Переф. Его кислая мина указывает, что он не совсем доволен ответом. Повернувшись к Нарив, жрец протянул ей свиток, извлеченный откуда-то из-под кольчуги. — Передай это подгорному королю, сестра.
— Я сделаю все так, как говорил Верховный жрец. — Нарив приняла свиток и, даже не взглянув на него, спрятала в поясную сумку. — Сделаю все, что от меня зависит.
После этого Переф удалился. Проводив его взглядом, Седой обратился к собравшимся десятникам. Хоть мои услуги, как переводчика, больше не нужны, я не спешил покидать это собрание. Во-первых, здесь ко мне вряд ли кто-то из ребят будет приставать с просьбами перевести кузнецу, как лучше латать кольчугу, а, во-вторых, я чувствую, что послушать предстоящий разговор будет интересно.
— В горы пойдет сотня. Вы все уже услышали это. — начал капитан. — Командиром я назначаю Ламила.
Здоровяк-десятник кивнул. Похоже, они с капитаном уже давно все решили.
— Я беру с собой свой десяток, — прорычал он, скорее по привычке, чем по необходимости, — десятки Земила, Нурила, Нолми, Долина, Нифина, Роила и три десятка баронских, которыми будет командовать Колин.
Те, чьи имена были названы, реагировали по разному. Земин — тощий парень, который, кажется, проскользнет в щель под дверью, — равнодушно поднял глаза на Ламила. Земил — средних лет мужчина, заработавший прежде срока обильную седину в волосах, — и Нурил — веселый бородач, всегда готовый посмеяться, однако поддерживавший в своем десятке очень жесткий порядок, — синхронно переглянулись, едва их имена сорвались с уст Ламила. Широкоплечий Нолми, один из немногих, кто мог похвастать раздобытым неведомо где латным нагрудником, хмуро глянул сначала на Ламила, после — на Седого, но промолчал, хоть, судя по всему, ему есть что сказать. С ним тут же принялся перешептываться Долин — казавшийся увальнем, облачившимся ради шутки в кольчугу, однако, своими глазами видел, крошивший, как дрова, топором гномов в ущелье — разве что щепки не летели. Нифин — лысый, как череп и напоминавший его чертами лица — сплюнул под ноги и тяжело вздохнул. Роил,