Наемник. Дилогия

для собственных ушей, мой голос прозвучал, как писк новорожденного котенка. — Отдохнем чутка…
— Два часа на отдых. — раздался голос десятника.
Он не установил никаких караулов. Даже Ламил понимал, в каком состоянии сейчас люди. Десятник просто сплюнув, бросив еще один взгляд на лес позади, и повалился на землю рядом с остальными. Лишь Нарив осталась сидеть, то неодобрительно поглядывая на людей вокруг, то обозревая окрестности. Она что, из железа? На этой мысли я погрузился в блаженную темноту. Разум, поддерживавший столько времени тело вертикально лишь усилием воли, отключился, будто кто-то задул свечу.
— Подъем! — пинок в бок привел меня в чувство. — Развалились тут, как стадо овец на выгуле! — рядом вскрикнул Молин, которого тоже приголубил сапог десятника. — Встать, сукины дети!
Неужели два часа уже прошло? Чувствуя, будто мое тело за эти часы мгновенно прожило сотню лет, покряхтывая, я поднялся. С третьей попытки. Да и то, с помощью Нарив, заботливо потянувшей меня за плечо вверх. Более-менее утвердившись на ногах, я помог подняться друзьям. Некое подобие строя, кривого, до невозможности, в котором половина бойцов едва стоит на ногах, вызвала презрительный плевок Ламила и новую тираду, в которой десятник сравнивал нас с просто умопомрачительным количеством самых разнообразных, в большинстве своем — неприятных, существ.
— До гор, — десятник кивнул вперед, на туманные вершины, виднеющиеся вдали, — три стражи хода. — он посмотрел на солнце, едва приблизившееся к полудню. — Сейчас я буду распределять караулы. До темноты остаемся здесь. Путь продолжим, когда стемнеет.
— Чего по темноту ноги ломать? — недовольно спросил кто-то. Скорее всего, отозвавшийся был из баронских. Никто дургой, хорошо зная нрав десятника, не посмел бы спросить такое. Еще и столь недовольным тоном.
— А того, Колин, что мы на этом растреклятом лугу, как на ладони. — принялся объяснять Ламил ласковым-ласковым тоном, обычно предвещающим тому, кому адресовались его слова, какое-нибудь увлекательное времяпрепровождение, вроде закапывания сортиров, вышагивания во всем снаряжении целый день под солнцем, или полную ночь в карауле. — А те, эльфом да бараном деланные, гномы сидят в горах. И видят они, Колин, что б тебя, очень далеко. Если у тебя шлем проржавел, да ржавчина в мозги попала, то я тебе объясню, — ласковый тон Ламила начал переходить в крик, — что нас всего сотня, — он поправился, — меньше сотни… и на такой проклятой тарелке, как этот луг, да еще уставших, нас не составит труда окружить и поотрывать ваши тупые бошки даже грязным крестьянам с вилами. Так что, Колин, тащи свою задницу в растреклятый караул, пока я лично не оторвал ее тебе, да не погнал пинками! Или, клянусь всеми проклятыми эльфами этого долбанного мира, я лично оторву тебе голову, да заброшу в тот проклятый лес, из которого мы только что еле выползли! А вместо тебя назначу командовать какого-нибудь свинопаса, у которого вдосталь мозгов в черепушке, чтобы понять, что нам надо по темноте добраться незамеченными до проклятых гор и занять там оборону в каком-нибудь ущелье!
Впервые за долгое время я заметил на лице Нарив улыбку. Молин хихикнул — но тихонько, чтобы — не приведи Дарен! — этот смешок не долетел до ушей Ламила. Баин едва слышно присвистнул.
— Как он его! — шепнул Молин. — Аж заслушаешься…
— То-то ты заслушиваешься, когда он тебя так… — прошептал я в ответ.
— Заслушивается. — подтвердил Баин. — И даже специально нарывается на неприятности.
Глядя, как баронские нехотя расходятся вокруг лагеря, мы снова попадали на землю.
— Хорошо, хоть не нас погнали в караул. — Молин зевнул так, что хрустнула челюсть. — По-моему, я сейчас и десяти шагов не пройду. Ноги гудят-то как…
Баин просто отвернулся и тихонько засопел, провалившись в сон. Я же только покачал головой. Увидев, что никто не спешит поддержать разговор, Молин вздохнул и тоже улегся.
— Если бы я не видела вас в деле, — сказала вдруг Нарив, присаживаясь рядом, — то решила бы, что оказалась среди каких-нибудь новобранцев.
— А ваши легионы, — подумав, отозвался я, — как бы они прошли через тот лес?
Нарив задумалась.
— Да, тяжело там пришлось. — наконец кивнула она. — Наверно, ты прав.
— Мы сражались с эльфами. Но видеть ходячих мертвяков нам еще не приходилось. А они еще и лезут, как мошки на огонь. Мы их бьем, а они все лезут… Интересно, скольких мы убили… — я задумался о том, можно ли убить мертвеца, но ничего не придумав, продолжил, — Сколько их вообще в этом лесу осталось?
— На обратную дорогу нам хватит. — Нарив посмотрела на лес. Она молчала не менее трех мгновений, так, что мне уже показалось, что разговор