Наемник. Дилогия

окончен. — Знаешь, мне и самой очень не хочется туда возвращаться.
— Нарив! — я пораженно посмотрел на нее. Эта женщина шла и сражалась тогда, когда остальные уже еле держали щиты. Казалось, она вышла на прогулку в сад, а не идет по наполненному тварями лесу. Ей не хочется туда возвращаться? Смягчившись, я дотронулся до ее руки. — По тебе и не скажешь, что тебе тяжело там пришлось.
— Я — воин, — пожала плечами она, — жрица Роаса. Я должна была пройти и прошла. Но это не значит, что мне по нраву было все, что происходило.
— Так же, как и у нас. — кивнул я. — Мы тоже должны были, и тоже прошли. Только, глядя на тебя в лесу, я никогда не сказал бы, что тебе там тяжело. А мы… Мы не жрецы. Пусть ребята жалуются, пусть падают без сил, когда все закончилось… Но они выполнили свою работу.
— Выполнили. — согласилась она. — Достойно выполнили. — женщина улыбнулась. — И ты, кстати, держался достойнее многих.
— Если вы не заткнетесь и не дадите поспать, то я… — раздалось приглушенное бурчание Молина. — Сколько можно языками чесать!
Хитро подмигнув Нарив, я вытащил из мешка круглый сухарь, и беззаботно произнес:
— Кстати, я тут тоже решил живую черепушку из леса. — Молин зашевелился, — Лови!
Сухарь, пролетев по воздуху, шлепнулся прямо на голову моего друга. С тонким вскриком тот тут же стряхнул его с головы и вскочил.
— Ты что… — его взгляд зашарил по земле, а нога поднялась, чтобы раздавить страшный череп. Но под ногами был всего лишь сухарь. — Да я тебя… — Молин бросился ко мне.
— А ну заткнись! — послышалось со стороны. Недовольные шумом ребята принялись оглядываться на нас. — А то я тебя самого…
Даже десятника привлек шум. Я заметил, что Ламил поглядывает в нашу сторону. Молин застыл в полушаге от меня. Я, схватившись за живот и хохоча во все горло, повалился на землю. Рассмеялась и Нарив. Чуть погодя, к нашему смеху присоединился и сам Молин — любитель подшутить над кем-нибудь, он никогда не обижался всерьез на чужие шутки. Так мы и сидели на земле, хохоча и не обращая внимания на возмущенные возгласы вокруг.

* * *


Когда мы наконец достигли гор, я уже совсем запыхался. Мало того, что Ламил все поторапливал отряд, наказывая бежать быстрее, так десятник еще и злобно шипел на любой посторонний звук, будь то вырвавшееся проклятие споткнувшегося наемника или звон кольчужных колец. Оказалось, все эти предосторожности были совсем нелишними — едва опустилась ночь, все заметили множество огоньков, зажегшихся тут и там на скальных стенах. Заметили ли нас часовые Подгорного королевства при свете дня? Ведь с той высоты, где горят костры караулов, плоский, как стол, луг должен просматриваться до самого леса. А может, я недооцениваю расстояние. В любом случае, до своей цели мы добежали без всяких препятствий, если не считать таковыми ночной бег, да усталость.
Как только, вместо мягкой, чуть пружинящей травы, под ногами все чаще стали попадаться камни, движение замедлилось. Здесь ничего не стоит споткнуться и получить, как минимум, хороший ушиб.
— Стой! — приказ десятника шепотом передали по цепочке.
Тяжело дыша после того, как пробежали почти всю ночь, наемники замерли.
— Медленным шагом. — вновь пронесся шепот, перепархивающий от одного наемника к другому.
Глядя под ноги, хотя рассмотреть что-то практически невозможно, мы двинулись дальше. Пологий подъем становиться все круче. Трава постепенно исчезает, и, вместо ее тихого шороха, под ногами уже хрустят мелкие камушки. Кто-то, споткнувшись, громким шепотом помянул Эльзиара. Под моей ногой вывернулся крупный булыжник, с грохотом полетев назад. Сам я устоял на ногах лишь благодаря тому, что Баин вовремя подхватил меня за руку.
Отряд, стараясь двигаться как можно тише, вошел в ущелье, разрезавшее отвесную скальную стену, заслонившую собой все небо. То ли это ущелье, через которое мы прошли по пути к землям Храма? И ведет ли оно вообще куда-то или мы упремся в тупик? Отражаясь от каменных стен, перестук камней под ногами зазвучал еще громче. Десятник уже не ругается, слыша такие звуки — он понимает, что производить меньше шума в подобных обстоятельствах невозможно.
— Стой! — вновь послышалась команда.
Ущелье успело уже сделать несколько поворотов. Узкая полоска неба над головами начала сереть, предвещая рассвет. Ламил объявил, что остановимся здесь до рассвета. Я полностью с ним согласен — идти дальше, рискуя переломать ноги о многочисленные камни или, того хуже, сверзиться в какую-нибудь трещину, каких, я помню с прошлого раза,