Наемник. Дилогия

здесь видимо-невидимо, просто глупо. Убрались с открытой местности — и ладно. Единственное, что, кроме общей усталости, омрачало отдых — десятник настрого запретил даже малейший шепот, чтобы не выдать себя прежде времени караульным Подгорного королевства.
Постепенно становилось все светлее. Практически все, кроме тех несчастных, кого десятник отправил вперед и назад в караул, провели это время с пользой — тут и там раздавалось тихое посапывание или даже храп спящих. Впрочем, последних товарищи сразу же, едва те успевали выпустить трель, пихали в бок и будили.
— Дони, Навин, Робан, — десятник выстроил нас, когда рассвело достаточно, чтобы видеть, что твориться под ногами, — пройдете на сотню шагов вперед. Разведайте, что там, и возвращайтесь. — названная троица тут же отправилась исполнять приказ. — Крамм, Лопин, Хорвас, вы идите туда. — Ламил указал на небольшую расщелину, отходящую от основного пути. — Тоже пройдете не дальше, чем на сотню шагов.
Посмотрев пару мгновений на удаляющиеся спины этих троих, Ламил вновь повернулся к нам и продолжил:
— Кто умеет лазить по скалам? — спросил он, обведя весь строй взглядом.
Молчание. Кто-то озадаченно переглядывается, кто-то просто равнодушно смотрит под ноги, кто-то пожирает глазами десятника. Никто не спешит отвечать.
— По скалам мы не лазили, — неожиданно для себя самого я выступил вперед, — но… бывало, приходилось полазать по стенам домов.
Да, в детстве у меня было всякое. И не только в детстве. Ведь забраться ночью в чей-то дом через окно — пусть опасный, но почти всегда верный способ набить живот наутро. Пусть потрепанная одежонка, белье да всякие дешевые мелочи, которыми мы с друзьями промышляли, не стоят дорого, но для нас тогда и ногата была в радость. Правда, после того, как я выучился ремеслу опустошать чужие карманы, пробираться через окна в чужие дома мне не приходилось.
— Та не подходишь. — Ламил сделал знак вернуться в строй. — Не хватало еще потерять единственного человека, который понимает здешнюю проклятую речь. — он чуть подумал, а затем перевел взгляд на моих друзей. — Ты сказал ‘мы’. Значит, если мои мозги еще не окончательно заржавели от старости, твоим друзьям тоже приходилось заниматься этим делом?
Молин тут же потупил взгляд. Ему совсем не хочется никуда лезть. Тем более, в полутьме. Баин же, подумав лишь миг, кивнул.
— Приходилось.
— Тогда взберись вот на эту стену, — Ламил указал на стену ущелья, выглядевшую более пологой и неровной, чем вторая, — и посмотри, сможет ли кто-то подобраться к нам поверху.
Баин кивнул и принялся раздеваться. Пока он сбрасывал с себя шлем и кольчугу, десятник выбрал бойцов, которым предстояло сменить ребят в карауле. То ли случайно, то ли из-за необычайной скромности, проявленной только что, в их число попал и Молин. Сердито буркнув что-то нечленораздельное, он, вместе с остальными, отправился на пост.
Подъем Баина по стене ущелья наблюдали все оставшиеся. И не один я переживал, что мой друг может сорваться. Пусть ему предстояло пробраться всего лишь на пару десятков шагов, но падение на камни не закончилось бы добром. Однако, Баин карабкался вверх с ловкостью одного из тех зверьков, каких я не раз видел в джунглях.
— Хороший парень. — Нарив наблюдает за Баином, не выказывая эмоций, но я чувствую ее напряжение. — В наших легионах были подразделения, которые должны были первыми взбираться на стены осажденных городов. Часто — без лестниц и под покровом ночи. Это были лучшие из лучших.
Я задумался о том, что бы сказала Нарив, если бы я рассказал, как мы с друзьями взбирались на стены и крыши домов. Тоже под покровом ночи и без всяких лестниц. И все ради того, чтобы утром притащить скупщику узел барахла. Нет, лучше ей об этом не говорить.
— Нормально! — Баин наконец-то преодолел стену и прочно встал на ноги на ее вершине. Оглядевшись, он крикнул вниз: — Здесь к нам не подобраться! И по другой стороне — тоже!
Ламил махнул рукой, показывая Баину спускаться. Как раз в этот момент вернулись разведчики, посланные в ответвление ущелья. Я весь поглощен наблюдением за другом, медленно сползающим вниз по неровной стене, поэтому слышал их доклад лишь краем уха. Ответвление заканчивается узким тупиком, в котором по стенам стекает вода. Вот и все. Но новости очень обрадовали Ламила. Десятник даже не проклинал все вокруг, просто похвалив разведчиков.
— Здесь и остановимся. — объявил он.
Баин спрыгнул наконец-то на землю и, покачнувшись, все же умудрился сохранить равновесие. Тяжело дыша, он уселся рядом со своими вещами.
— Ну, как? — спросил я его.
— В следующий раз пусть Молин лезет. — ответил мне друг. — Или сам лезь.