Наемник. Дилогия

склоняют головы. Суровое выражение постепенно покидает их бородатые, обрамленные шлемами, лица. И на его место приходит грусть.
— Это было до того, как вы бросили свой собственный народ на растерзание мору. — холодно ответил Байрода, дождавшись, пока Нарив закончит говорить. — Сейчас…
— Мой дед погиб у Врат Горрама. — внезапно один из гномов, охраняющих Байроду, сделал шаг вперед. — Обломок его щита до сих пор висит на стене в прихожей моего дома. — гном обернулся на остальных своих сородичей. — Курум, твой отец не раз хвастал за кружкой браги, что его отец брал стены эльфийской столицы…
Названый Курум кивнул и присоединился к говорящему.
— Мой отец всегда гордился этим. Он рассказывал, что жрецы Роаса первыми взобрались на стены и расчистили путь остальным. Сколько погибло бы, если бы не они?
— А мой дед погиб, когда темные твари повылезали из своих нор и устремились в верхние пещеры. — произнес другой гном. — Он был в отряде, отправленном с первой группой жрецов вниз. Ни один из них не вернулся. А когда нижние горизонты вновь были очищены, нам рассказали, что нашли место его смерти. В той пещере полегли все. И никто не показал врагу спину…
Один за другим выступали вперед гномы, делясь семейными преданиями, в которых, так или иначе, их предки сражались со жрецами плечом к плечу. Кому-то жрецы Роаса спасли жизнь. Кто-то, еще до того, как люди, бегущие от Кары, присоединились к Подгорному королевству, просто сражался на одной стороне с жрецами Бога войны… Но, как оказалось, все предки стоящих перед нами гномов гордились этим. У гномов оказалась долгая память.
— Это не меняет дела. — сказал Байрода, когда его охранники замолчали. — Ведьма не будет допущена к королю.
— Передайте ему хотя бы письмо Верховного жреца! — Нарив чуть поклонилась гномам, благодарная, что те поддержали ее. Но Байрода удостоился лишь холодных слов. — Пусть король сам решает.
— Нет! — Байрода поднялся. Он обращается к Ламилу, изо всех сил игнорируя Нарив. — Против вас, наемников, я ничего не имею. Что касается ведьмы… Пусть гномы помнят былые сражения, но люди помнят смерть. Пока я командую северным дозором, она…
— Я передам письмо. — гном, который первым выступил в поддержку Нарив, не подал виду, что заметил яростный взгляд своего командира. — Меня зовут Доргум и мой отец вхож к королю.
Всего мгновение Нарив изучала гнома. После, она достала из поясной сумки свиток и, чуть склонив голову, передала его коротышке. Тот принял письмо с таким же поклоном.
— Это дело касается короля, а не только северного дозора. — повернувшись к Байроде, продолжающему прожигать его взглядом, пояснил гном. — Ты решаешь, пропустить их или нет. Но ты не можешь решать за короля, читать адресованное ему послание или нет.
— Пусть будет так. — подумав, Байрода чуть поостыл. — Но вы, — он повернулся к Ламилу, — остаетесь здесь, пока король не скажет свое слово. И, если он откажется принять ведьму, то вы уберетесь отсюда. Или мои люди вышвырнут вас.
Резко развернувшись на каблуках, Байрода направился прочь, сопровождаемый своими гномами, которые уже не столь сурово глядели по сторонам.
— Высокомерный ублюдок. — сплюнул Ламил. С моей помощью, он знал о чем был разговор между Нарив, Байродой и гномами. — Знавал я таких… — десятник снова сплюнул. Оглянувшись, словно только что пришел в себя, он крикнул столпившимся вокруг наемникам, которые не были заняты в карауле. — Что стоите здесь? Проклятый цирк окончен! Ежели кому-то из вас, козлиных отродий, нечего делать, то я быстро найду, чем вас, проклятых, занять!

* * *


Гном Доргум сдержал свое обещание. Нам пришлось прождать в своей норе еще пять дней. После встречи с Байродой, Ламил, хоть видимой угрозы не было, еще больше ужесточил требования к караулам. Мы стали сменяться чаще, чтобы люди не так уставали на посту и враг, если нападет, встретил сильную преграду, а не полусонных мух. Вначале, большинство даже обрадовалось этому. В основном те, кто, вроде меня и моих друзей, еще не вкусил в полной мере солдатской жизни. Казалось, всего одну стражу в карауле… Это ведь не треть дня стоять столбом! Но в итоге мы получили сон урывками и постоянную беготню — не успеваешь толком передохнуть, а снова надо отправляться в караул. Вдобавок, никто не знал, что нас ждет дальше. Согласится король принять Нарив или нас попросят отсюда? Отпустят нас с миром или придется прорываться с боем? Пересуды не стихали ни днем, ни ночью. Кое-кто даже начал заключать пари.
Когда Байрода появился вновь, все вздохнули